Черная вдова

Бролен сел на край кресла и наклонился к другу.

Они провели бок о бок сотни часов, как подростки наивно надеясь изменить мир к лучшему. Опытный Салиндро присматривал за Броленом, когда тот только появился у них, играя роль сначала отца, потом друга. Супругой Ларри была Мать-справедливость, и по воскресеньям он часто приглашал Джошуа на свои холостяцкие барбекю, которые проходили на траве под звездами. Они пили пиво и рассуждали о человеческой глупости.

Бролену было больно смотреть на убитого горем друга.

– Ты останешься у меня, – сказал он. – Только ты и я в этом забытом Богом месте.

Салиндро стал было возражать, но, перехватив взгляд Бролена, замолчал. В глазах частного детектива сквозила та же уверенность, что и в голосе.

– Ты останешься здесь на столько, на сколько захочешь. Мы будем гулять, есть на террасе мороженое и болтать о том о сем. – Помолчав, Бролен самым невозмутимым тоном добавил: – Я пойду на вскрытие твоего брата и прослежу за всем.

Салиндро вяло покачал головой и почувствовал, как на его руку легла ладонь Бролена.

Над их головами плавно вращался Ловец снов.

3

Мощный двигатель «Форда Мустанг» невозмутимо ревел, ожидая, когда ему позволят как следует разогнаться. Бролен и Салиндро ехали по федеральной восемьдесят четвертой автотрассе вдоль реки Колумбия, вид на которую им время от времени открывался.

До восточных кварталов Портленда они добрались меньше чем за полчаса.

Салиндро молчал, пока они не въехали в город. Тогда он зашевелился и мельком взглянул на своего друга, сидящего за рулем.

– Жизнь – редкостная дрянь, правда?

Он сказал это спокойно, как будто данная истина не подвергалась сомнению.

– Черт возьми, Джош, я ума не приложу, как сказать об этом Долли и детишкам. Они не поймут, в их-то возрасте…

Салиндро тяжело вздохнул и взглянул на Бролена.

– Прости. Я не должен был этого говорить.

Он вспомнил, как три года назад Бролен вышел из здания полиции и поехал к родителям любимой женщины, чтобы сообщить им о том, что она погибла во время расследования, которым занимался он.

– Видишь ли, – начал Салиндро, – если бы в мире не было такой гадости, как боль и смерть, я бы хотел иметь детей. В другой жизни.

– Еще не поздно.

Это были первые слова, которые Бролен произнес с тех пор, как они сели в автомобиль, и они ошеломили его бывшего коллегу.