Японская пытка

Николай понимал, что находится на секретном объекте Квантунской армии, а это не сулило ничего хорошего.

Воду в душе перекрыли, людей вновь выгнали в просторное помещение, построили в шеренгу, сначала мужчин, потом женщин. Вольнонаемный шел вдоль строя, макал кисточку в тушь и выводил на груди у каждого порядковый номер. Счет начинался с «775». Галицкий машинально прикинул, что ему достанется номер «781», но тут в помещении появился коротышка в белом халате. Было видно, что он спешил оказаться здесь. К нему относились уважительно.

Тихо перебросившись парой слов с «каллиграфом», Ихара сразу направился к Галицкому.

– Вы медик? – спросил он.

– Да, в прошлом я военный медик, меня уже спрашивали об этом.

– Хорошо, очень хорошо, – заулыбался Ихара. – Немецким языком владеете?

– Немного хуже, чем родным – русским.

– Переводчиком сможете побыть?

– Думаю, что – да.

– Тогда одевайтесь.

Ихара вывел Николая из шеренги.

– Во что одеваться? – Галицкий пожал плечами.

– Ах, да, вашу одежду уже унесли, – спохватился японец.

Вскоре Галицкий уже сидел в небольшом кабинете Ихара. Белый халат, который ему подыскали, был мал. Коротышка поил Галицкого чаем, торопливо рассказывал, зачем ему понадобился переводчик с немецкого на японский.

– Завтра к нам прибывает представитель медицинской службы вермахта. А мой штатный переводчик заболел… – Вы же служили на фронте, видели тяжелые ранения, трупы, так что вид ран, обморожений вас не должен смутить?

– Нет.

– И в «анатомическом театре» вам приходилось бывать.

Так что при виде вскрытого тела в обморок не грохнетесь?

– Уверен, что нет.

Ихара еще подлил чаю.

– Переночуете сегодня в нашем «отряде», а завтра с утра мы поедем встречать немца на наш аэродром.

Прозвучало многообещающе. Оказывается, в этом странном заведении имелся еще и свой аэродром. Галицкий не стал рисковать, отнекиваться от предложения поработать какое-то время на японцев. С ними в Маньчжурии лучше было не ссориться.

Ихара лично отвел его в жилой поселок, находившийся на территории «отряда».

Тут имелось что-то вроде ведомственной гостиницы с крошечными номерами. С Николая сняли мерку, принесли ему ужин и оставили в покое. Давно уже Галицкий не видел некоторых продуктов. Креветки, устрицы, колобки чистейшего риса, свежие овощи. В небольшом керамическом графинчике плескалось подогретое саке. Конечно же, Николай предпочел бы классическую, а не японскую водку, холодную, а не теплую, но выбора ему никто не предлагал.