В прицеле – Олимпиада

Старостину вспомнились старые добрые времена, когда пенсионеры на бульварах и в скверах имели обыкновение собираться, дабы сгонять партейку в шахматы или домино. При этом игра обычно сопровождалась оживленными разговорами.

– А мы вашу пешечку съедим.

– А мы рокирнемся.

– Дуплюсь.

– Рыба!

– Шах и мат!

И здесь текст был похожий.

– А как вам «окури-аси-харай» – подсечку в темп шагов? Битте шён!

Бум! Последовал мягкий, но звучный удар тяжелого предмета о гулкий помост.

– Данке бардзо! А не угодно получить «о-сото-гари» – отхватик?

Послышалась громкая возня, затем восклицание:

– Отвечаю «о-сото-гаэси»!

Голос был уверенным, чуть хрипловатым и хорошо знакомым.

Раздался шум, изобличающий падение как минимум двух тел. За ним последовал негромкий смех довольного человека.

– Будем считать – «хикивака», ничья! – предложил голос, хорошо знакомый россиянам.

– А если удушающий в стойке? За одноименные отвороты? – Старостин узнал в говорившем Поручика.

Вице-адмирал, конечно, не мог ждать, пока тот примется душить премьер-министра и экс-президента страны одноименными отворотами. Впрочем, разноименными тоже. И вошел в зал.

Пол помещения покрывали зеленые прямоугольники борцовского ковра-татами, образуя квадрат десять на десять метров. Посреди квадрата пыхтели двое в белых рубчатых дзюдоистских кимоно с черными поясами, вцепившись друг другу в отвороты курток.

Тот, что помоложе, как будто и в самом деле собирался задушить того, что постарше.

– Согласен на ничью, – сообщил молодой.

Старостин кивнул на него Ковригову:

– Вот это Поручик. Который командиров и начальников фильтрует и в строгости держит. Я тебе про него говорил.

– А как он относится к главам государства и правительства? – с заметным беспокойством поинтересовался Ковригов.

– Не волнуйся, – утешил его Старостин. – Их он любит. Прямо души не чает. Да ты сам посмотри.

И в самом деле, Поручик хоть и попытался только что на их глазах, прямо в стойке, задушить премьер-министра страны Правдина, теперь обращался с ним весьма бережно и дружелюбно. Глава правительства платил ему тем же.

– Молодец! – радостно сказал Правдин. – Давно я так не потел. Ладно, пошли, сполоснемся.