Визит к олигарху

Договорились?

Хайдаров просто сгорал от нетерпения наконец-то прибрать к рукам вожделенные акции «Южуралхрома», и любые задержки, даже в три дня, в его планы не входили. Но в голосе Сабурова было столько усталости, покорности судьбе и мольбы, что Артур неожиданно проявил великодушие.

– Хорошо, Геннадий Павлович! Поправляйтесь быстрее! Я уверен, что теперь все у вас будет хорошо!

– Спасибо, Артур, – слабым голосом сказал Сабуров и отключил телефон.

Глава 8

В комнате отдыха знаменитого сабуровского особняка повисла гнетущая тишина.

Вышколенный помощник с телефонной трубкой бесшумно исчез за дверью. Сам Геннадий Павлович после тяжелого разговора отвернулся к аквариуму и, осторожно поглаживая левую руку, углубился в созерцание устроенной рыбьей жизни.

Егоров, боясь потревожить шефа, замер в кресле. В трех метрах от него сидел еще не старый, но смертельно уставший от российской действительности и загнанный бандитами в угол человек.

Человек, которого некоторые не без оснований считали легендой российского предпринимательства.

Он был одним из немногих, кто всегда старался действовать в соответствии с кодексом чести и добился своих успехов исключительно благодаря личным качествам, а не связям в верхах.

Сабурову не раз намекали, что время одиноких дон-кихотов от бизнеса ушло безвозвратно. А он все смеялся и следовал своим принципам. Бездари и ничтожества давно сбились в стаи, а Сабуров по-прежнему был сам по себе.

И вот наконец неумолимое время расставило все по своим местам или, если угодно, «развело все по понятиям». Сабурова зажала в темном углу стая шакалов – бездарей, ничтожеств и вульгарных уголовников.

И, глядя на сгорбленную фигуру человека у аквариума, Егоров понимал, что присутствует на своеобразных поминках. Легенда российского бизнеса блекла на его глазах. Того Сабурова, которого все знали и перед которым многие преклонялись, больше не было.

У аквариума сидел просто смертельно уставший и загнанный в угол человек.

И когда шеф наконец оглянулся, Егоров поспешил неловко поддержать его:

– Да, Геннадий Павлович, ничего не поделаешь. Как говорится, против лома нет приема…

– Ты это о чем, Павел? – спросил Сабуров.

– Так, – растерянно проговорил Егоров. Озадачил его не столько вопрос Сабурова, сколько то, каким тоном тот его задал. В голосе Геннадия Павловича не было и тени отчаяния и покорности судьбе.