Сомалийский абордаж

Исключение составлял порт Аден, находящийся на перекрестке важнейших морских путей. Именно поэтому йеменская резидентура ФСБ располагалась не в столице страны Сане, а в Адене. И действовала под прикрытием российского консульства.

Докурив сигарету, Каморин затушил в пепельнице окурок, выключил кондиционер и заглушил двигатель. После чего вынырнул в послеобеденное пекло. Одет он был в легкие брюки и такую же легкую куртку, под которой была футболка. В Йемене, как и в расположеной чуть севернее Сахаре, подставлять под лучи солнца открытые участки тела не рекомендовалось.

Включив сигнализацию, Михаил опустил на глаза солнцезащитные очки и быстро направился в сторону порта. Выглядел он как иностранный моряк, по недоумию покинувший свое судно днем, но осознавший свою ошибку и поспешно возвращающийся назад. Пройдя с десяток метров, Каморин покосился вверх. Судя по всему, с местом парковки он не ошибся. Минут через двадцать солнце скатится вправо, и «Ауди» окажется в тени полностью.

Дойдя до угла, Каморин свернул. На улице, примыкавшей к порту, было пооживленнее. Тут и люди попадались, и машины проезжали довольно часто. Стараясь держаться тени, Михаил прошел в хорошем темпе около квартала и снова свернул. Метрах в тридцати он увидел машину. Это была «Тойота-Королла», но не современная, а прапрабабушка нынешней модели.

Михаил направился к ней, на всякий случай незаметно оглядываясь по дороге, но в раскаленном припортовом квартале никому не было дела до него и стоящей в тени машины.

– Привет, Абдель! Ты что, включил подогрев сидений?

– Привет, Миша! – с ухмылкой оглянулся сидевший за рулем Абдель аль-Ахмар. – Как ты догадался, дружище?

– Это совсем нетрудно! – проговорил Каморин, пожимая протянутую руку. – Фух! Ну и жара!

– По мне, так это лучше ваших морозов, – проговорил на почти чистом русском Абдель.

Ему было около сорока лет. И он успел поучиться в СССР еще до его распада. В советское военное училище Абдель поступил в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. И окончил его с отличием, что для курсантов-иностранцев было большой редкостью. Преподаватели прочили ему по возвращению на родину блестящую карьеру, однако в год получения Абделем красного диплома Южный Йемен прекратил свое существование.