Смертельная жажда сокровищ

Как у всякого талантливого человека, у Никиты Остроглазова был серьезный недостаток – о своих идеях он мог говорить часами, при этом вырваться от него или вставить хоть слово было практически невозможно.

Сочувственно усмехнувшись Антону, Стас направился к стоящему за штурвалом Лагутину. Метеопрогноз был благоприятным, и они договорились, что яхта вернется к берегу только к ночи.

Тут из надстройки показалась переодевшаяся Серафима. Стас тотчас устремился вниз к койкам, за ним в каюту спустился Сергей.

Вскоре Серафима в нем задремала. Поднимающееся над горизонтом солнце пригревало, снизу доносился храп Стаса, а несчастный Антон на носу шестой раз кряду выслушивал суть гениальной режиссерской находки Остроглазова.

Глава 12

– Твою мать!.. – невольно вырвалось у Кости, едва он поднялся вслед за Лопухиным на борт судна.

Вдоль свежевыкрашенной надстройки стояли навытяжку около дюжины миниатюрных то ли тайцев, то ли камбоджийцев, то ли вьетнамцев. Одеты они были в одинаковые шорты и сандалии на босу ногу. Рост самого высокого из них едва достигал полутора метров.

– Смирна! – пискнул узкоглазый капитан в белой рубашке с погонами и огромной фуражке. – Гаспадина судовладелес, экипас рада привествавать вас на барту и готова испалнять все васа приказания!

– Вольно! – рявкнул Лопухин, опуская руку от своей фуражки.

Роль новоиспеченного судовладельца явно была олигарху по душе. Еще на борту гидроплана он нацепил сшитую на заказ «мичманку» с шитым золотом «крабом» и огромным «ллойдовским» козырьком. С важным видом Лопухин прошел вдоль строя узкоглазых моряков и поздоровался с каждым за руку со словами:

– Напомни-ка, голубчик, как тебя зовут, а то я что-то запамятовал.

Ответы не отличались оригинальностью и походили на эхо:

– Ван Сонг, гаспадина…

– Ван Йонг…

– Ван Донг…

– Ван Гонг.

– Эк вас, однако, окрестили, – досадливо поморщился в самом конце Лопухин.

Команда представлялась ему уже во второй раз, но кроме того, что в ней три Ван Йонга и два Ван Сонга, запомнить олигарх больше ничего не смог. На счастье, капитана звали Ван Ченом и отличить его от остальных по рубахе с погонами и фуражке было нетрудно.

– Капитан Чен! – оглянулся Лопухин.