Мы ударим первыми

– Ну, это дело поправимое, – проговорила соседка, а потом вдруг с подозрением поинтересовалась: – Как же это вы с Томкой встречались, а ключ она вам не передала, а?

Но смутить журналиста было не так просто:

– Разве я говорил, что мы встречались с Тамарой? Она объявление в газетах напечатала, мы прочитали и позвонили ей по телефону.

– Ох, не люблю я эти живопырки... Не пользуюсь никогда. Да и слышать последнее время плохо стала. Обычно-то Томка людей сюда присылает со своими ключами. Вот они и ходют-бродют, сколько захотят.

Осматривают все, прикидывают. Иногда даже ночевать остаются, чтобы на ночь глядя не тащиться в свой город. Да никто пока не купил домишко. Я ведь Томке-то, дуре, сразу сказала: «Не найдешь ты покупателей! Никто не поедет в такую развалюху, да еще на краю земли». Оставалась бы сама тут жить, так, может, чего и сохранила. Но разве молодежь здесь усидит?! Быстренько в город на завод усвистала. Хотя понятно: привыкла ведь ко всем городским удобствам.

Разговор с такой интересной собеседницей стал сейчас для Геры чуть ли не важнее осмотра дома.

– А ведь мы по телефону-то даже не поинтересовались у Тамары Николаевны, где она работает, где живет... Обмана бы какого не вышло!

– Ну, какой же тут обман?! Все на виду. Да и завод-то в Северодвинске один, где ж ей еще бухгалтершей-то работать? А ключи запасные лежат в водостоке, который над крыльцом. Открывайте, смотрите, может, чё и надумаете.

– А сарай?

– Да на связке все ключи есть. Даже от подпола и кладовки.

– Ну, вы не просто женщина, вы – настоящий клад! А что, если не секрет, такое случилось, что Тамара Николаевна уехала отсюда и дом продает?

И опять Талеев очень точно определил психологический момент и особенности характера женщины: ей вовсе не хотелось расставаться с обходительными приезжими, а длительное молчание так и подмывало высказаться.

– Сначала ведь старая Никитична померла. Ой, да какая ж старая? Она меня-то лет на десять моложе! Это мать была Томкина. Вдвоем они тут все время и жили.

..

– А муж где был, отец Тамары? – Талеев понял, что перебивать словоохотливую женщину было вполне допустимо. Это не сбивало ее с толку, а, наоборот, могло придать движению мысли новое, интересное направление.

– Так не было его вовсе. Никому про него Никитична ни единого слова не рассказывала... Ой, да ладно, скажу уж! Вы люди, судя по всему, приличные, уважительные... Мамаша Томкина на наш Север вовсе девчонкой попала. – Женщина перешла на громкий шепот.