Крещение пулей

Ипатий тем временем просунулся в водительскую дверцу и сказал:

– Ежли больше ничего не надо, то я стекло покамест от мошкары протру…

– Протри, Ипатий, протри, – кивнула Анфиса.

Мошкара и марафет съемной машины ее сейчас интересовали меньше всего. Прилетела она в джинсах, а они для посещения монастыря подходили не слишком – могли возникнуть проблемы насчет дресс-кода. Поэтому Анфиса прихватила из Москвы свою самую длинную юбку. Достав ее, она торопливо сняла пиджак, натянула юбку через голову и, приподнявшись на сиденье, опустила подол.

Потом наклонилась, чтобы закатать штанины. Однако с этим вдруг возникла проблема. Низ штанин оказался слишком узким, так что закатать их было невозможно.

– Черт! Надо было голубые надеть, – в сердцах проговорила Анфиса.

– Что?.. – подался к двери протиравший стекло Ипатий.

– Это я не тебе! – рыкнула Анфиса.

Быстро вынырнув из машины, она опустила юбку как можно ниже. Однако ее край все равно оказался выше щиколоток, не прикрыв штанин.

– Черт! – сказала Анфиса и снова нырнула в машину.

Там она решительно разулась, задрала юбку, вжикнула молнией и принялась стаскивать джинсы. И вдруг увидела лицо Ипатия, который буквально оцепенел за лобовым стеклом с приоткрытым ртом.

– Ипатий, твою мать! – взвизгнула Анфиса.

– Извиняюсь, барышня! – пробормотал Ипатий, сглотнув и быстро отвернувшись.

Журналистка стащила узкие джинсы и швырнула их в чемодан. Потом поспешно оправила юбку, обулась, подалась вперед и, глядя в зеркало над лобовым стеклом, повязала на голове темную косынку.

Удовлетворенно хмыкнув, снова надела пиджак и вынырнула из «Лянчи», прихватив свою объемистую сумку. Когда она обогнула машину, Ипатий снова невольно оцепенел, прикипев к ней глазами:

– Ух ты!..

– Ипатий! – дважды щелкнула пальцами вроде невропатолога Анфиса. – Слюной истечешь мне вслед. А сейчас слушай внимательно…

– Слушаю, барышня! – невольно вытянулся Ипатий, сжав тряпку в руке.

– Я не знаю, когда вернусь, поэтому, будь так любезен, находись все время возле машины.

Чтобы мы сразу уехали! Уяснил?

– Да…

– Ну, тогда все, – кивнула Анфиса, устремляясь к лестнице. – Я на тебя надеюсь. Не подведи, пожалуйста!

Застегнув по дороге пиджак, она быстро взбежала по каменным ступеням к калитке церковной ограды. Никакого охранника возле нее не было. Журналистка нырнула за ограду, миновала церковь и двинулась к входу в монастырь. И тут вдруг увидела съемочную группу.