Крутой и два баклана

Одетый в потертые джинсы и старую рубаху с закатанными рукавами, он возился с остовом мотоцикла в углу. Крепкий, черноволосый, с огромными мускулистыми руками, Усач здорово смахивал на рабочего паренька из фильмов про революцию.

– Какими судьбами? – спросил он, вытирая грязной тряпкой руку и здороваясь с Андреем.

– Дело у меня к тебе.

– Да? – еще больше удивился Усач.

Когда-то давно они действительно учились в одном классе, но в седьмом Володьку посадили за угон. Мотоциклы и мопеды он угонял и раньше, но в тот раз превзошел самого себя, шутки ради решив покататься на троллейбусе.

С тех пор они общались всего несколько раз, хотя и знали все друг о друге, как и все пацаны на Соцгородке.

– Да, Усач, – повторил Андрей, – дело у меня к тебе. Кон-фи-денциальное.

– Бить, что ли, будешь? – подозрительно спросил Усач, отступая к верстаку с лежащим на нем молотком.

– За что? – искренне удивился Андрей.

– А я откуда знаю? Может, свистнул чего-то не то… – все так же подозрительно проговорил Володька.

 – А как ты меня вообще нашел? Дома, что ли, был? Ирка сказала?

Иркой звали младшую сестру Усача, но Андрей об этом уже не помнил.

– Какая Ирка? – спросил он.

– Сеструха моя.

– А-а… Да нет, Усач, дома я у тебя не был. Я же говорю, дело у меня конфиденциальное. А насчет того, что ты на постой в гараже торчишь, весь Соцгородок знает.

– Да? – спросил Володька, в нерешительности посмотрев на молоток.

– Да, – ухмыльнулся Андрей.

– Так чего тебе от меня надо?

– Дело одно подвернулось, Усач.

Как раз по тебе.

– Так бы сразу и сказал, – наконец расслабился Володька. – Что за дело? Бабки платят хорошие?

– Хорошие, Усач.

– Сколько?

– Три штуки баксов.

– Ты не шутишь? Три штуки?

– Ага.

– А ну-ка, рассказывай!..

Глава 13

Отсидев полтора года на «малолетке», Володька Усачев к преступному миру так и не прибился. Все эти блатные «понятия» оказались не по нем.

Покойный папаша Володьки был профессиональным браконьером.

Именно от него он унаследовал тягу к движущейся технике и стремление быть сам по себе и ни от кого не зависеть.

Пока отец был жив, в доме не переводились рыба с дичью, а вместе с ними и деньги, но к тому времени, когда Володька вышел из колонии, папашу подстрелили на озере конкуренты.

Времена для семьи наступили тяжелые. О приличной работе без образования и с судимостью нечего было и думать. Тяги к браконьерству Володька не унаследовал.