Игрушка из Хиросимы

В ее глазах промелькнул животный ужас.

– Кто сказал, что нам угрожают?

– Фактически вы сами, – вздохнул Бондарев. – Кто тут жаловался, что подписал себе смертный приговор звонком Боровому? А потом вы добавили, что я стану причиной вашей гибели. Я ничего не напутал?

Она улыбнулась… если это можно было назвать улыбкой.

– Но разве не очевидно, Константин, что Хозяева северных территорий проведали о вашем визите? Вас дважды пытались убить. А раз они знают о вас, то, вероятно, знают, кем и зачем вы посланы.

– И каким же образом это выяснится? – полюбопытствовал Бондарев.

– Например, вас возьмут в плен и заставят говорить.

– Такое уже случалось. В Уганде, например. Да только без толку.

От ее усмешки мороз пошел по коже.

– Африканцы умеют быть жестокими, – сказала она, – но никто не сравнится с японцами в применении эффективных методов допроса. Даже китайцы.

– Проверю при случае.

Бондарев встал, решив, что вытянул все, что можно было вытянуть из этой азиатской красавицы. Его подмывало сослаться на опасности и попроситься к ней на постой, но она была слишком потрясена, слишком напугана, чтобы пользоваться ее гостеприимством. Поэтому, подавив эгоистический порыв, Бондарев сделал Мизуки совсем другое предложение:

– Давайте встретимся завтра.

– Н-ну… давайте…

– На фабрике, – уточнил Бондарев. – Мы применим военную хитрость.

– Военную хитрость? – переспросила Мизуки, в голосе которой не ощущалось ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего энтузиазм.

– Да. Сделаем вид, что я коммерсант. Делаю бизнес на игрушках. Интересуюсь вашими потрясающими дедами-морозами. Это даст мне возможность побеседовать с Хато Харакумо и Кйоко… Как ее?..

– Шурингари, – машинально подсказала японка, которой явно не нравилась эта затея.

На ее лице отражалась мучительная борьба. Она хотела послать русского гостя куда-нибудь подальше и одновременно возлагала на него надежды.

– Не волнуйтесь, – успокоил ее Бондарев. – Я буду крайне осторожен. Никому не признаюсь, кто я такой на самом деле. В том числе вашему отцу и брату.

Реплика ее разозлила. В глазах заметались молнии, и она прошипела:

– Я полностью доверяю отцу и брату.

– Я тоже, Мизуки, – произнес Бондарев, как ни в чем не бывало. – Но, как вы сказали, никто не сравнится с японцами по части пыток.