Игрушка из Хиросимы

Она сходила за пепельницей, сунула ее Бондареву и на этот раз опустилась не на диван, а в одно из кресел, где забросила ногу на ногу и приняла достаточно горделивую позу.

– Юра Боровой был русским шпионом, когда мы познакомились, – начала Мизуки. – Я спасла его жизнь, он спас мою, а потом мы любили друг друга. Долго. Целых одиннадцать дней.

Курить Бондареву расхотелось. Он потушил сигарету и уставился на японку с неподдельным интересом:

– Как же вы встретились?

– Не думаю, что имею право посвящать вас в детали, – заметила Мизуки.

– А в общих чертах?

– Наша семья тогда бедствовала. Компания отца задолжала огромные деньги, его посадили в тюрьму. Мать была в отчаянии, у нее не было работы, она не знала, как прокормить меня и больного братишку. – Японка помолчала, набираясь решимости, а потом закончила: – Случилось так, что меня пришлось отдать в гейши.

– И сколько же лет вам тогда было? – с любопытством взглянул на нее Бондарев.

– Четырнадцать.

– Сколько?!

– Мне еще повезло, – усмехнулась Мизуки.

 – Некоторых продают в десять.

– Да, очень удачно получилось, – согласился Бондарев.

Японка не уловила его сарказма.

– А год спустя, – продолжала она, – я встретилась с Юрой.

– Боровой посещал гейш?

– Он был ранен, его преследовали, он вошел в первую попавшуюся дверь. А я его спрятала и перевязала. Так началась наша дружба.

– Хм. Теперь начинаю понимать.

– Еще нет. Между нами не было секса. Только поцелуи, ласки. Ведь он был очень слаб, а я слишком молода.

 – Глаза Мизуки увлажнились. – Но потом он вернулся и выкупил меня. Я поклялась ему в вечной любви. Он сказал, что на родине его ждет невеста. А еще сказал, что эти деньги – пустяк в сравнении с жизнью, которую я ему спасла. – Она украдкой смахнула слезу. – В общем, мы остались должниками друг перед другом. Но больше никогда не виделись. Телефонные звонки, Интернет…

– Очень романтично, – не мог не признать Бондарев. – Но где же полковник Боровой взял деньги? В те времена российских шпионов держали на голодном пайке.

– Ничего не могу утверждать, но как раз в те дни неподалеку от дома, где меня держали, ограбили ювелирный магазин. Преступника задержать не удалось. По приметам, это был светловолосый европеец, невысокий, очень широкоплечий.

– Боровой, – пробормотал Бондарев.

– Я тоже так думаю. Он не признался, конечно. Уехал, а я осталась с семьей. Отца выпустили, потом мне повстречался молодой человек по имени Наджита Такахито.