Ген разведчика

Это затишье ее настораживало; скорее, даже тревожило не на шутку. Она все чаще вспоминала высказывание «дяди», на подобный счет выражавшегося так: «Гроза зреет в тишине».

По мере приобретения и накопления оперативного опыта девушка не раз убеждалась в справедливости этих слов. И сегодня она почему-то снова вспомнила Саида. Женская интуиция, помноженная на знания и опыт, подсказывала ей: скоро о ней вспомнят.

Захотелось закурить. Одним глотком допив показавшееся безвкусным дорогое французское вино, Алена протянула руку к журнальному столику и взяла пачку сигарет…

Огромная жирная муха, поблескивая изумрудной спинкой, перебирая лапками, по-хозяйски расхаживала по оголенной груди пленника.

Андрей Веретенников с трудом разлепил веки, пытаясь определиться, где он находится. Несколько минут изображение плыло, как в сломанном телевизоре, но вскоре фокусировка восстановилась, и он смог разглядеть глинобитные стены и низкий потолок, небрежно сложенный из снопов сухого тростника, сквозь который золотыми стрелами выстреливали солнечные лучи.

В углу виднелась узкая дверь, сбитая из покоробившихся от времени досок, из-за чего в ней зияли большие щели. Полом служил слежавшийся песок.

«Ясно, сарай или заброшенная сакля», – догадался пленник. Внутри было жарко, воздух спертый, дышалось с трудом. Андрей открыл рот, пытаясь вздохнуть полной грудью, и тут же ощутил резкую боль – от обезвоживания кожа на губах потрескалась и кровоточила, во рту появился острый вкус соли.

Он хотел поднять руку, промокнуть раны, как вдруг понял, что его руки стянуты деревянными колодками, а вместо привычной одежды – какое-то домотканое рубище.

Теперь молодой дипломат все вспомнил: как ехал на первую встречу с невестой «по переписке» и как его подрезал грузовик, затем нападение трех арабов, а дальше провал…

Опираясь спиной о шершавую стену, Андрей попытался подняться. Это простое действие далось ему с трудом – от напряжения ноги дрожали в коленях, как у спортсмена-тяжеловеса, взявшего рекордный вес.

Долго простоять не смог, медленно опустился и застонал, силы окончательно его покинули, и молодой дипломат впал в прострацию.

Сколько он так просидел, Веретенников точно сказать не мог, но мозг помимо его желания уже включился и пытался настроиться на рабочий режим.

«То, что я облачен в это тряпье, означает одно – меня ограбили. Забрали все – не только деньги, мобильник и часы, но и вещи. Значит, ребята алчные.