Дьявольский остров

– Что-то у вас очень короткий перевод получился, – удивился Альберт Валерьянович.

– Знаете, я таких слов, которые вы мне наговорили, и по-русски-то не знаю. Я сказал им – надо резать, иначе он умрет.

– А куда рыжебородый убежал?

– Начальник, то есть комендант, приказал своему помощнику бежать к ветеринару, а тот живет в центре острова. У него могут быть инструменты, и все прочее.

– Черт, я же не могу долго ждать, – посетовал Альберт Валерьянович.

* * *

– Пока у нас есть время на перекур, – сказал Стайнкукер.

– Я не курю, – пробурчал Шпильковский, – и вам не советую, у вас и так уже дыхание тяжелое.

– Это все от здешнего климата. А вот курить, наоборот, полезно. Легкие согревает, – снова оскалился в своей язвительной улыбке Стайнкукер, – в условиях лагеря курение помогает заводить полезные знакомства. Вот, например, угостил папироской или сам угостился, глядишь, и уже с человечком словом перемолвился. Если погнали на тяжелую работу, то пару минуток на перекур каждый охранник разрешит.

– Иезуитские у вас рассуждения, молодой человек, – сказал Альберт Валерьянович.

– Ну да, я много повидал в жизни, вернее, чужих жизней у самой их кромки… То бишь у стенки, – неприятным тоном проговорил комиссар.

– Сам, видимо, подводил людей к ней? – резким тоном спросил военфельдшер.

– Было… Все было. – Стайнкукер обернулся к коменданту и по-шведски попросил вывести их покурить.

Тот понимающе кивнул, пробурчал своей сестре, чтобы она осталась с мальчиком.

На улице комендант достал из кармана пачку немецких папирос и предложил русским пленным.

Альберт Валерьянович отказался, он не курил, а вот Стайнкукер взял две папироски, как говорится, «себе и своему товарищу». Одну папироску спрятал в карман шинели. Комендант чиркнул бензиновой зажигалкой.

– Спасибо, – по-шведски поблагодарил Стайнкукер, затянулся, задержал дыхание и с шумом выдохнул дым.

Шпильковский отошел от него подальше. Он смотрел на звездное небо, на белую, словно череп, луну, пробивавшуюся сквозь облака, на берег моря, видневшийся впереди, на прибрежный лед и барашки волн вдали.

– Хорошо? – не то спросил, не то утвердительно произнес Стайнкукер. – А когда-то это была российская земля, – он выпустил клуб дыма, – столица Аландских островов – Мариехамн – гавань Марии.