Бешеная ставка

 – Еле пробрался к тебе! Прямо напасть какая-то с этими лифтами! Держи.

– Что это? – спросил Андрей, принимая у Вагона пакет.

– Водка, колбаса и все такое.

– Понятно, – сказал Андрей, приглядываясь к Вагону повнимательнее.

За все время работы в «Экспрессе» в гостях у него Эдик был впервые. И Андрей пытался понять, что бы это значило. Выглядел Эдик слегка прибитым, но в глаза это сильно не бросалось.

– У тебя вешалка где? – спросил Вагон, слегка отдышавшись и расстегнув куртку.

– В шкафу. Но лучше не раздеваться.

– Ага, – кивнул Эдик, наклоняясь, чтобы разуться.

– Не стоит, – сказал Андрей. – Отморозишь пальцы.

– Ага, – опять кивнул Вагон, разгибаясь и оглядываясь по сторонам. – А ты неплохо устроился.

– Это точно, – вздохнул Андрей. – Прошу.

Вагон протопал своими модными ботинками на кухню, Андрей с пакетом прошел следом и по-быстрому сервировал стол.

– Ну что, помянем? – вздохнул Вагон, разлив по стаканам водку.

– Кого? – дипломатично спросил Андрей.

Вопрос был больше риторическим. По всему выходило, что в бозе окончательно и бесповоротно почил «Утренний экспресс» – гениальное детище Вагона и последняя надежда Андрея хоть на какой-то заработок.

Вагон, глядя в стол, тяжело вздохнул, чего, в общем-то, и следовало ожидать, и вдруг совсем тихо сказал:

– Крокодила.

– Кого?.. – уставился на Эдика Андрей.

– Крокодила, – снова вздохнул Вагон, передернув плечами. – Какая глупая смерть! И как некстати!

Глава 3

Крокодила убили случайно и жестоко в нескольких шагах от дома на шоссе Энтузиастов.

Какой-то малолетний наркоман нанес ему полтора десятка ударов ножом, завладел кошельком и скрылся в проходном дворе на глазах у толпы прохожих. По чистой случайности наркомана задержали уже через час, когда обезображенный труп Крокодила еще не успел остыть!

Выложив все это, Вагон снова набулькал в стаканы водки и сказал:

– Пусть земля ему будет пухом!

– Пусть, – кивнул Андрей и выпил.

Крокодил работал в «Экспрессе» чуть ли не с первого дня, так что в какой-то мере его тоже можно было считать отцом-основателем. Правда, на его личных качествах это никак не отразилось. Тяжелый был человек – и в прямом, и в переносном смысле.