Туда, где фабрикуют облака

Мне ничего не оставалось, как только ответь наименее радикально. Но, как только я открыл рот, меня сразу перебил незнакомый мне голос:

– До чего же глупые речи ты толкаешь, блондинка! Может еще спросишь каким мылом он пользуется и из чего оно состоит?

На встречу нам вышел мужчина в очках и в пальто, по форме больше напоминающий кольчугу, состоящую из маленьких плиток. В плечах он был широким, тело подтянутое, а лицо далеко не страшное. Ранее его я никогда не встречал.

– Я не понимаю вас… – в шоковом состоянии начала болтать Анна, отступая.

– Но ты и не поймешь, – после этих слов он взял меня за плечо и высвободил из цепких лап этой женщины. – А теперь, если позволишь, нам с коллегой стоит поработать.

За моей спиной Броук еще какое-то время находилась в ступоре и не осознавала происходящее, но как только мы отдалились, – сразу опомнилась и нашла себе новую жертву в лице Роуз. Не то, чтобы я желал после всего этого помочь той выбраться из такого положения – но и бросать ее на произвол судьбы мне тоже не хотелось.

Останавливал меня лишь закон, которому я так беспрекословно подчинялся и который держал меня словно собаку на поводке.

Подойдя к квартире жертвы, я, наконец, решил спросить у этого человека, кто он такой, но смог произнести только:

– Неужели ты так не дорожишь своими правами, что готов вмешаться в настолько тонкие дела Республики?

Мой вопрос нисколько его не удивил и не задел, а потому он, долго не раздумывая, ответил:

– Разумеется, человек больше всего боится потерять свои права, а поскольку я и есть человек, то боюсь.

Но не нужно же мне было бросать такого, как ты, на растерзание.

Я удивился честностью ответа, но старался не подавать вида.

– Так ты еще и не андройд. В таком случае за твою дерзость тебя накажут по всей строгости закона. Разве нет у тебя истинного страха?

– Но чего на самом деле мне бояться? – удивился он. – Хоть страх у меня и есть, как и у любого другого человека, но я скорее не обращаю на него внимания.

Впрочем, если так хочешь, то можешь арестовать меня, – после чего он вытянул свои руки и закрыл глаза, готовый к любому повороту судьбоносных решений. Но у меня и в мыслях не было совершать нечто подобное.

– Убери, – ответил, и он открыл глаза. – Это самосуд, а я не хочу решать за Республику твою судьбу. К тому же так тобой можно слишком легко манипулировать.