Туда, где фабрикуют облака

Этот старик уже отжил свое, а что дальше будет, меня и не касается! Да посмотри – животное даже не настоящее, а только имитация! Нет у него чувств, а сам только и делает, что у меня эти чувства забирает!

После этих слов она немного спокойно посидела, но потом снова ударила пса, отчего животное съежилось и заскулило. Он испытывал ужасающий страх, но продолжил тихо лежать пока старуха на него кричала и замахивалась палкой.

– Идемте, – произнес полицейский, и мы тихо побрели к лифту. – Таким, как ей, уже ничем не помочь.

Я спокойно ответил, что знаю, но для себя решил, что и помогать-то тут нечему. Эти двое хорошо дополняли друг друга: ведь одной хотелось ощутить власть, а второму являться рабом. Одной нравилось опосредовать, а второму конспирологически воспринимать. У пса наверняка был шанс отомстить, но он продолжает ублажать хозяйку, что говорит о клетке, которую оба для себя приняли.

– Вы должны понимать, что это дело касается всех, а потому им заинтересовано не только ваше отделение, Стен Смит, – после этих слов сопровождавший меня полицейский остановился напротив.

– Мне было просто интересно узнать, неужели ей так нужен новый пес, – вполне уверенно соврал ему я. – Но сейчас куда любопытнее стали ваши слова.

– Да. Все, кто на первом этаже, имеют алиби и говорят лишь о каких-то ненужных мелочах…

– Это даже лучше. Люди не задумываются о мелочах, из которых состоят, а потому и умирают мелочными. Ну а эти только о них и болтают.

После этих слов он вздохнул. Мы снова продолжили шествовать к лифту, где уже стояло несколько человек из других отделов.

– Все не так просто. Улик, указывающих на убийцу, нет. Нет ничего, что бы указывало на наличие еще одного человека в квартире.

– А убитого уже распознали?

Мне сунули в руки планшет с досье жертвы.

– Его имя Том Вайт, и на момент смерти ему было пятьдесят пять лет. Человеческая форма жизни. Работал в правительстве и занимал важную должность по работе с населением. Наверняка вы видели его в новостях.

– К несчастью, не доводилось, – с досадой произнес я, но потом задумался: не взболтнул ли чего лишнего.