Невыносимый

– Спасибо, Надежда, я к тебе тоже очень хорошо отношусь.

– И ещё, Глебушка: никогда не произноси слов «ресторация» и «покушать», – язвительно продолжила Надежда.

– А что так, типа, не гламурно, что ли?

– Это лакейские слова, Глеб. Образованные люди слов таких не произносят!

– Да откуда ж ты такого политесу набралась? Я-то думал, что мы с тобой из одного хлева! – признаюсь, тут я не сдержал улыбки. – Спасибо тебе, Наденька, за доброту, внимание и ласку. Поговорил сейчас с тобою – и словно дерьма лаптём похлебал!

Она яростно крутанулась на взвизгнувших каблуках и направилась к машине.

Я же побрёл в противоположную сторону.

Чувствовал я себя после разговора с Надеждой отвратительно.

Медленным шагом, наслаждаясь тёплым майским вечером, обогнул я длинное здание «Норд-Веста» и двинулся в сторону станции метро. В принципе, домой я мог вернуться и пешком, а мог проехать и на метро одну станцию. Наверное, имело смысл купить пива и пару дисков с малоосмысленными голливудскими фильмами, дабы скоротать вечер в компании с ноутбуком.

Покупки эти можно было сделать не здесь, а где-нибудь поближе к дому, а потому я, срезая углы кварталов, двинулся в нужном направлении.

Север Петербурга – район Проспекта Просвещения и Озерков – оказался застроен ещё три десятилетия назад, а потому ныне сделался хорошо обжитым и очень зелёным. Не сказать, чтобы часто я гулял этими дворами, но мне нравилось здесь бывать, особенно в эту пору. Город уже пребывал во власти белых ночей. Уличное освещение не включалось, возле разного рода торговых и злачных мест, перешедших к круглосуточной работе, роилась праздная публика всех возрастов и степеней достатка.

Впрочем, активная вечерняя и ночная жизнь концентрировалась в заведениях, расположенных вдоль проспектов, внутри же жилых массивов в десятом часов вечера становилось уже намного тише и спокойнее.

Я миновал один зелёный двор, затем второй, краем глаза обратил внимание на сухопарого высокого мужчину, вышедшего из небольшого круглосуточного магазинчика с бутылкой пива в руке.

Мы двигались по параллельным дорожкам, сухопарый – вдоль дома, а я – несколько в стороне, в десяти метрах, отделённый стеною кустов. Не обратил бы я на этого человека особого внимания, если бы тот не оглянулся нервно пару раз через плечо.

Ему не следовало так оглядываться – ничего опасного или просто подозрительного за его спиной не было. Однако, он это сделал, а потом суетно и как-то ненатурально отхлебнул пива из раскрытой бутылки.