Снежный ворон

Того старого, уже покрывшегося пылью и легендами прошлого, где он, вместе с «соколиной стаей» сминали всех врагов на пути к победе… Но то время ушло. Как и каждому воину, ему предстояло рано или поздно уйти на пенсию. Стать запасной деталью в огромном механизме военной машины, подготавливая новое поколение пилотов.

– Что произошло, Виктор, – спрашивал его друг, – ты потерял хватку? Устал?

– Не знаю.

– Тебе стоит уйти на заслуженный отдых, старик. Терпение руководства не вечно, все может повернуться против тебя в любой момент.

– Я не уйду.

– С ума сошел!

– Ты слышал, что я сказал. Я не уйду. Мне нужно еще кое-что сделать.

– Угробить очередную группу?

– Не язви, – огрызнулся Виктор, – ты не хуже меня знаешь, что кроме этого места я никому и нигде не нужен. Я не существую в другом месте. Мне до сих пор сняться сны, как я сижу в кресле пилота, за штурвалом «Громовержца».

– Время ушло, Виктор. Мы свое отвоевали. Тридцать лет огня и стали бок о бок с воинами клана. Куда уж больше? Мне тоже сняться сны, но они другие. Страшные. Мы выработали свой ресурс, старик. Мы – металлолом. Обгоревший, покрывшийся ржавчиной. Для нас эпоха подвигов и победоносных марш-бросков давно ушла. Смирись, тебе станет легче. Я так и поступил.

– Ты может и да, но я – нет. Есть еще кое-что, к чему мне нужно приложить руку.

И он знал, что ему предстоит сделать.

На следующий день его вызвали с докладом в штаб. Рядом стояли инструктора из параллельных групп, ехидно поглядывая на своего коллегу, предвкушая разнос по всем фронтам. Да и сам Виктор прекрасно понимал, что этот доклад может стать последним в его военной карьере и подведет черту под многолетними неудачами на этом поприще. Прозвучал гонг – на трибуну вошли высшие офицеры в сопровождении охраны, неся штандарты Клана, склонив головы.

Потом тишина. Когда все уселись, стоять остались только инструкторы Клана.

– Что ж, – сказал один из старших офицеров с блестевшей залысиной. – У нас не так много времени, как хотелось бы, поэтому начнем сразу, без прелюдий.

Двое других согласились и приступили к делу.

На трибуну напротив вызывали по одному из каждой группы.