Снежный ворон

Подходило время отчета, а док до сих пор молчал. Такое отношение выводило его из себя. «Все должно быть вовремя» – твердил он себе, глядя на голографический экран, где вскоре должно было появиться лицо доктора.

– Простите, капитан. Заработался.

Виктор сдержался, хотя внутри все кипело и хотелось сорваться криками на этого худого, вытянутого, как богомол, врача.

– Докладывайте.

– Наш мальчуган идет на поправку.

– Когда я смогу начать с ним тренировки?

– Через несколько дней.

– Точнее.

– Три…хотя нет…четыре дня.

– Что еще?

– Не торопите меня, капитан. Парню здорово досталось. Организм молодой – все заживает как на собаке, но нужно делать поправку на его возраст и…

– Жду вашего отчета через четыре часа.

Виктор отключил связь и потянулся за сигаретой.

Наблюдавший за всем этим Влад лишь развел руками, когда капитан заговорил с ним об этом парне.

– Ты уверен в том, что ты делаешь?

Он много думал над этим. Еще с того момента, когда ему сообщили о гибели всей группы и возвращении всего одного мальчишки из черного леса, Виктор понимал, что это будет последним гвоздем в крышке гроба его карьеры.

Вечером того же дня, капитана вызвали на разговор с высшим офицером Кураевым, восседавшим в том самом совете, где ему собственно и объявили о начале конца. В просторном помещении, оборудованном для приема особо важных гостей, его не встретили солдаты, не было охраны и караула. Все просто и очень обыденно.

Внутри он встретил только его.

– К чему такая спешка? – спросил Виктор, снимая свои черные очки; в помещении горел приглушенный свет и надобности в них не было.

– Спешка? Все просто, Виктор – решение по твоей демобилизации принято единогласно.

– Как? Уже?

Кураев покачал головой.

– Совет экстренно созвали еще вчера.

Виктор продолжал стоять неподвижно на своем месте, сохраняя ледяное спокойствие.

– Это было закономерно, Виктор.

– Вы тоже проголосовали «за»?

Кураев ответил не сразу.

– Да, – он очень быстро закивал, как будто все это время сдерживал нарастающие мышечные сокращения в своей шее. – А что я мог сделать? В какой-то степени мы все понимаем, что время безжалостно к нам и рано или поздно каждый из нас отправится в утиль.