Жертвоприношение

Они обречены спиваться под забором. Ты выше этого. Ты выучишься, станешь ученым. А они так и останутся никем». Я кивал, но эта информация не давала мне ровным счетом ничего – мне хотелось, что меня перестали бить на улице, но отец не знал, что для этого нужно. Он был маленьким, стареющим мужчиной с лысиной и очками для чтения бесконечных книг. А мама любила разговоры об университете, ей совсем не нравилось говорить обо мне.

И знаешь, что казалось самым страшным? Нет, не мое одиночество в кругу семьи. Нет. Самым страшным было то, что все это являлось для меня нормальным! Быть слабым, не говорить о своих чувствах, сдерживаться, когда бьют, прятать лицо от ударов за выставленными локтями.

Говорить только: «Да, ты прав, отец», «Хорошо, отец». Не иметь друзей, потому что с друзьями гуляют в свободное время, а у меня его не было. Быть готовым стать таким же, как мои родители. Следовать инструкциям.

Такую жизнь можно проживать бесконечно долго. Годы, десятилетия. Можно вообще никогда не просыпаться. Ведь как понять, что ты спишь, если сон кажется реальным? Тем вечером, когда Шаман спас меня от хулиганов, я словно приоткрыл на мгновение глаза, на долю секунды скинул с плеч состояние дремы и увидел мир, о котором не знал раньше.

И знаешь что? Тот мир понравился мне больше, чем мой собственный. Вдохнув однажды пьянящий запах силы и неизвестности, я не мог оставаться прежним.

Через несколько дней, утром, мне нужно было встать пораньше, мы завтракали всей семьей. Долго собираясь с силами, проклиная собственную нерешительность, я, наконец, произнес:

– Отец, а кто такие байкеры?

– Бездельники, – не отрываясь от газеты, промолвил отец, – катаются на мотоциклах, будят по ночам нормальных людей.

– Ты почему спрашиваешь? – спросила мама.

– Да, так… Интересно…

Отец отложил газету и сказал:

– Сын, не занимайся ерундой. У тебя через год выпускные экзамены. Зимой в художественной школе аттестат получишь. Об учебе думать надо, – он многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Да, ты прав, отец…

Я, в общем-то, знал, что родители не помогут мне с поиском информации. Не понимаю – зачем я тогда их спрашивал? Хотя нет, понимаю – а у кого еще? В мире не было ни единого близкого человека. Просто с отцом и матерью я жил под одной крышей.

Но любопытство, сравнимое разве что с зубной болью, терзало меня. Не давало спать по ночам. Во сне мне грезились мотоциклы, таинственные огни и серые глаза Шамана – человека, изменившего мою жизнь.