Жертвоприношение

У них же была ненависть, накопленная в карманах джинсов, которые они донашивали за старшими братьями. Неблагополучные дети неблагополучных окраин. Ненужные никому на свете. Привыкшие получать подзатыльники в ответ на желание быть любимыми. Что я мог им ответить?

– Я не курю…

– А я тебя не спрашиваю – куришь ты или нет! Я говорю – закурить дай пацанам!

Думаю, целиком описывать наш разговор не имеет смысла – ты и так прекрасно знаешь, как это бывает. Где-то минут через пять я лежал на асфальте, закрывая руками лицо и живот от ударов, листы с рисунками валялись рядом.

Я знал, чем все должно закончиться, ведь это было не в первый раз – мне нужно лежать, по возможности не издавая звуков и, через какое-то время они, насладившись моей болью, уйдут, пнув еще разок на прощание. А я встану, отряхнусь, соберу то, что можно собрать, и пойду домой, думая об одном – скоро закончится школа, и я еду из этого ада.

Но, как ты, наверное, догадалась, в тот вечер все пошло не по запланированному сценарию. Откуда-то издалека послышался крик: «Э, вы чего творите?» и хулиганы разбежались в разные стороны. Я поднялся и увидел перед собой взрослого парня, он держал за воротник куртки одного из напавших на меня пацанов. Парень был огромен и силен как медведь, носил длинную бороду, а на его куртке с обрезанными рукавами виднелось множество непонятных символов. Не отпуская хулигана, он протянул мне руку и помог встать.

– За что били?

– Просто так… – ответил я, утирая нос рукавом.

Мужчина скривил рот и легонько ткнул хулигана кулаком в живот. Тот издал жуткий вопль и сложился пополам.

– Тебя не учили, что вчетвером на одного не нападают? Трусы! – мой спаситель перестал держать пацана, и тот упал на асфальт, продолжая мычать от боли. – Понял, как надо с ними? – сказал он, обращаясь уже ко мне.

Я смотрел тогда на этого парня и не мог собрать воедино все свои чувства – он был сильным, даже устрашающим, я восхищался его движениям и словами.

– Как тебя зовут?

– Лев, – ответил я.

– О-о-о, ну с таким именем нельзя позволять себя унижать. Должен быть как царь зверей!

– Ну, да… – смущенно улыбнулся я.

– Да ты же кисни, пацан. Учись быть сильным. Подкачайся, – он шевельнул плечами, и его кожная куртка заскрипела, с трудом сдерживая мышцы.