Успеть за Правдой

Я залил кипятком растворимый кофе, который щедро насыпал в чашку. Не люблю его, но искать чай в сумке не было никаких сил. Густой аромат быстрорастворимой бурды моментально заполнил кухню. Взял чашку и пошел в комнату. Где мой билет? Ага, вот он. Во сколько поезд? Вечером. Я размышлял всего секунду, потом снова пошел на кухню, вылил бурую жидкость в раковину, сполоснул чашку и вернулся в комнату. Мне нужен отдых. Мертвый город высосал из меня все силы. Я выставил будильник на сотовом и завалился в остывшую постель.

Я снова оказался в городе, но уже своем, том самом, где на восьмом этаже жилого дома находилась девушка, Плетущая. Неужели я настолько устал, что оказался не в состоянии контролировать собственные сновидения и вместо того, чтобы погрузиться в пустой сон, переместился сюда? Я начал процесс ухода, но почти сразу остановился. Проверка не должна занять много времени.

Влево и вправо тянулась улица, в низине за ней лежали трамвайные рельсы, а уже за ними – еще одна улица, нечетная сторона этой. Ночной город освещали огни уличных фонарей, да время от времени вверху, в низких тучах, вспыхивали беззвучные молнии. В отдалении появился человек. Я сразу узнал бегуна: спортивная одежда, глубоко надвинутый на лицо капюшон. На этот раз я не пропустил его, а шагнул навстречу и вскинул руку:

– Стой!

Он послушно замер. Я сделал еще шаг и оказался совсем рядом с ним.

– Привет.

В ответ лишь молчание. Я и сам толком не понимал, зачем с ним разговариваю. Он всего лишь часть пейзажа, как дома вокруг. Он иллюзия, тень реального человека, виденного мной наяву.

– Кто ты? – спросил его.

Бегун стоял, не шевелясь. Его лицо скрывала глубокая тень от низко надвинутого козырька кепки и капюшона кофты. Беззвучная молния вспыхнула наверху и на краткий миг выхватила из ночного мрака окружающий пейзаж. Я поднял руки, чтобы открыть лицо бегуна, и в этот миг он заговорил.

– Это все из-за тебя… Чтоб тебя твари сожрали…

В тени капюшона двумя колючими искрами сверкнули злые глаза, и я легко угадал очертания проявившегося, словно на фотобумаге, лица Угрюмого.

– Нашли время разборки устраивать! – вдруг совершенно другим голосом бросил бегун, а потом добавил: – Я не верю тебе.