Сэлмен

Бармен, слегка успокоившись, решил использовать момент:

– Но… Пять тысяч, как мы и договаривались?

– Конечно, – успокоил его ирландец. – Тебе нечего беспокоиться, мое начальство очень щедро к своим друзьям. Мне даже велено тебе передать, что добавят еще штуку – за неудобства.

– Нет, что вы… В этом нет необходимости.

– Не обижай меня, я настаиваю. – Ирландец натянул на лицо дьявольскую улыбку, одним вздохом докурил остаток сигареты и вытянул из рукава крошечный пакетик с белым порошком.

– Высыпь весь порошок в его стакан. И не беспокойся, он ничего не почувствует.

– Вы уверены?

Тот кивнул ему с той же дьявольской улыбкой на лице и закурил очередную сигарету. Белый порошок моментально растворился в виски дубового оттенка. Сэлмен был слишком погружен в себя, чтобы наблюдать за происходящим вокруг, но стук стакана о дерево барной стойки привлек его внимание. Он посмотрел на появившейся перед ним стакан виски, затем – на бармена, стоящего напротив.

– Что, твоя шлюха жена сдохла, да? Какая жалость… Наверное, не выдержала боли, когда проникли ей в задний проход, а потом размазали башку об экран телевизора!

Сэлмен в ярости вскочил со стула и схватил бармена за рубаху:

– Что ты сказал?! – Заорал Сэлмен, замахнувшись кулаком и целясь между глаз напуганного бармена.

– Что с вами?! Что не так?! – Взмолился тот. – Я только сказал, что напиток за счет заведения. Успокойся, псих неблагодарный…

Сэлмен осекся, поспешно отпустил бармена и потупил взгляд, поняв, что теперь не сможет больше взглянуть ему в глаза. – Простите, – голос его дрожал, он пытался справиться с волнением. – Мне показалось, вы сказали что-то другое… Я… Я слишком утомился.

– Значит, это ваш последний стакан на сегодня, – злобно отрезал бармен и исчез в толпе клиентов.

Сэлмен залпом проглотил остаток виски, сморщился и вышел, оставив на стойке крупную купюру.

08

Дальше дорога казалась еще более невыносимой, несмотря на тот приятный факт, что Майк умудрился уснуть еще до того, как Сэлмен вернулся из бара. Сэлмен не собирался будить этого большого ребенка, спящего глубоким сном, и поэтому старался любыми способами сохранять тишину.