Дихроя. Дневники тибетских странствий

 – Вы, конечно же, знаете про большую игру между Англий и Россией в начале прошлого века?

Фраза «вы, конечно же, знаете», похоже, была любимым клише всех сегодняшних докладчиков. Все – от местных экспертов до приезжих тибетологов, одетых по всем канонам буддистских монахов, – начинали подобным образом практически каждое предложение. При этом они будничным тоном сообщали о вещах, которые я даже написать правильно мог лишь с большим трудом. Однако все присутствующие чинно кивали, слыша это вот «вы, конечно же, знаете», чтобы лекторы вдруг не усомнились в их сопричастности к обсуждаемым здесь темам.

К счастью, в случае с «большой игрой» мне не пришлось изображать осведомленность, поскольку я действительно много читал о борьбе России и Англии за влияние на Тибет, Манчжурию и Северный Китай.

Дождавшись моего кивка, Дарина продолжила:

– Тогда вы наверняка знаете, что Бадмаев, Джорджиев и Цыбиков убеждали правительство в лице Сергея Юльевича Витте и Николая Второго в необходимости присоединения этих территорий к России.

Губы Дарины тронула странная улыбка – будто она лично поддерживала Терещенко и Керенского.

– Ну, по мне, так, скорее, тут просто возобладал здравый смысл, – осторожно заметил я.

– Здравый смысл, молодой человек, – ухмыльнулась моя собеседница, – это совершенно абстрактное понятие. Не бывает ведь смыслов больных, верно?

Я медленно кивнул.

– Впрочем, я понимаю ваши сомнения. Давайте сойдемся на том, что победил один из возможных сценариев, а уж по какой причине – кто знает наверняка?.. Но мне кажется куда более интересным другое: есть целый ряд мнений, что на самом деле Цыбиков разделял позицию масонов и хотел оставить все как есть.

Я выгнул бровь.

– Честно сказать, никогда о подобном не слышал…

– И это неудивительно – от кого, кроме очевидцев тех событий, вы могли бы это услышать? – хмыкнула Дарина.

Она скользнула взглядом по экрану, висящему на белоснежной стене зала. Он смотрелся довольно чужеродно здесь, среди позолоченных фигур и иных предметов роскоши.

– Чай на самом деле является средоточием памяти поколений, – снова беззастенчиво сменила тему моя собеседница.