Верю-не-верю. Я тебя люблю

– Получается… Они могли… Как ты можешь так спокойно говорить об этом?! Он же твой брат!

Я всплеснула руками. Меня словно ушатом холодной воды окатили. Как он может рассуждать о том, что Максим и Ада погибли? Они же близкие люди.

Но Игорь все так же без ярких эмоций поднял ножницы и сам завершил наложение бинта. Он не смотрел прямо в глаза и вообще вёл себя слишком… бесчувственно!

Отошла от него, с раздражением собирая обрезки и обертки медицинских отходов. Да, Ада, по сути, была мне никем. Что такое в наше время подружка по переписке?

Да никто! Тем более что вживую мы виделись с ней всего два раза в жизни.

Но тем не менее я ещё ни с кем не ощущала ничего подобного. Странное родство душ и близость.

Я не хотела, чтобы она умерла. Не хотела, чтобы люди вообще умирали насильственной смертью. Нам хватает аварий и болезней, хватает врачебных ошибок и бедности. А ещё глупости…

Зачем же ещё и уничтожать друг друга?

– Я научился жить с этим, Ева. Чтобы, как ты, не выпускать эмоции наружу.

Это опасно. Враг может считать их, использовать против тебя. Я уже потерял сестру, неужели ты думаешь, что хочу потерять кого-то ещё?

Вздрогнула после его слов. Потерял сестру? Но почему, как? Прикусила губу. Вряд ли сейчас время для подобных вопросов. Мне же стало совестно. Потому что я снова подумала о нем хуже, чем было на самом деле…

– Прости… Просто мне кажется, что для меня это все слишком. Снимать розовые очки очень сложно. И больно.

Его лицо сразу же смягчилось. Эти качели меня выматывали.

Ещё позавчера мой мир был полон радужных единорогов и любящего папы. Я думала, что все всегда будет хорошо.

А потом в нас начали стрелять, потом была борьба с собой за своё прошлое и наверняка будущее. А ещё сначала меня похитил псих, из которого и слова не вытащишь, но он очень быстро превратился в человека, ломавшего все мои принципы и устои.

– Не надо извиняться. Всему своё время, Ева. Я прекрасно осознаю, как тяжело тебе даётся понимание того, что все изменилось.

Да, принять это сложно, но мне казалось, что он не может знать, каково мне. Судя по всему, его-то как раз жизнь смолоду готовила к тому, что придётся бороться.

Я другая. Но это не значит, что я не хочу правды. Негромко спросила:

– А почему твой брат поехал на юг? Разве с Адой что-то случилось?

Я кожей чувствовала, что в этом деле замешан мой отец. Теперь словно под другим углом смотрела на его поведение, после того как девушка уехала. Точнее, сбежала.