Подари мне себя

Я думаю, что это один из кредиторов, но есть шанс, что он настроен не причинять вам вреда.

Артем внимательно смотрел на меня, не отводя взгляд. В моей же голове крутилась лишь одна мысль: «Я не хочу отсюда уезжать!»

– По приезде у меня будет к вам настоятельная просьба, – он на секунду замешкался. – Я не хочу, чтобы вы продолжали общение с Трофимовым.

Глава 5. Мира

– Что ты сказал?

Мой голос задрожал. На секунду, лишь на одну секунду мне показалось, что я ослышалась.

Но мы оба прекрасно понимали, что расслышала я все верно.

Тут я почувствовала, как огромный комок внутри меня распадается на части.

Встала. Лицо обвеяло ветром, и я поняла, что плачу. Он жив! Жив!

От облегчения снова опустилась на скамейку, внутренне благодаря Бога за еще одно чудо в моей жизни…

Хотя стоп. Какого такого Бога? Мокрыми от слез глазами я уставилась на Артема. Как бы он ни строил из себя уверенного и непробиваемого охранника, я видела в глубине его глаз страх. И не зря.

Утерев глаза и нос рукавом, я напряженно спросила его:

– И как же давно ты это знаешь? Его безопасник же тоже живой? С ним все хорошо?

Он молча кивнул и через мгновенье ответил:

– Когда мы покидали город, все было уже известно.

Мне надо было перестраховаться, я…

– Перестраховался?

Оказывается, для возвращения Снежной Королевы мне не нужно было так много, как я считала раньше. Внутри все замерзало с мгновенной скоростью, выражаясь через тон, глаза, повадки.

Уверенность Артема таяла на глазах.

Но мне было плевать. Семь месяцев! Долбаных семь месяцев мы с Машей лили слезы над тем, чего не было.

– Ты считаешь, что это нормально – скрывать от нас эту информацию? Ты вообще, извини, думал, что ты творишь?

Мой голос начал набирать обороты. Градус бешенства стремительно рос. Я чувствовала, что готова убивать.

– Я заботился о вашей безопасности.

– Какой безопасности?! От кого?! Думаешь, они бы были не в состоянии нас защитить?

Я снова подскочила.

– Нет.

Они оказались не в состоянии защитить даже себя. Причем всего лишь от моего отца. От недостойных и грубых методов родом из девяностых. Поэтому я не жалею, что так сделал.

Он вызывающе смотрел на меня, а я кляла свою доверчивость. Снова и снова меня обводят вокруг пальца. Снова и снова я доверяюсь и позволяю делать с моей жизнью все, что приходит им в голову.

Чашка лапши на уши, и вот я уже семь месяцев тыкаю пальцами в древний ноутбук, оторванная от мира.