Подари мне огня

Такая чувственная, такая притягательная. Было в ней что-то такое невинное и нежное. Конечно, когда она не включала режим злючки.

Сейчас она была застигнута мною врасплох и не могла выкинуть очередную штучку. И я этим беззастенчиво воспользовался, пообещав себе, что в последний раз и исключительно ради спасения ее репутации.

Но поцелуй затянулся, и я снова ощутил, как быстро отзывается на нее мое тело. Скорее бы решить все рабочие вопросы и затащить ее в постель.

Она мягко уперлась мне в грудь.

Я подобрал пакеты и зашел в подъезд, по дороге поздоровавшись с ошеломленным отрядом бабуль. Призвал для этого все свое обаяние, чтобы женщины растаяли, как шоколадки на солнце. Кажется, получилось.

Я притормозил на первой лестничной площадке, пропуская вперед мою провожатую. Она молча пошла наверх. Так мы доплелись до пятого этажа старенького панельного пятиэтажного дома.

Заставил себя думать, что подобное не должно меня волновать. Это всего лишь работа. А потом – всего лишь секс.

Но тогда вставал резонный вопрос: что же я делаю с этой пигалицей перед дверью ее квартиры, нагруженный пакетами с едой, которую же сам и оплатил? Я решил пока не отвечать на эти вопросы.

Все-таки Герман был прав: надо бы сблизиться с объектом. Вот я и сближаюсь. И с нетерпением жду данных о ней.

Сегодняшнее происшествие не только вывело меня из себя, но и заставило увидеть девушку в другом свете.

Я караулил ее у работы аккурат ко времени завершения рабочего дня, как раз наблюдая за делами Витюши, который снова пасся у Араратова. Этот урод вышел раньше и успел окатить Машу из лужи. Она была такая жалкая, вся мокрая, злая. Как боевой гном. А потом вдруг застыла с выражением ужаса на лице.

И этот черный безликий внедорожник. Я не стал вмешиваться только по одной причине: побоялся за нее.

Но она села и пропала минут на пятнадцать, а потом я увидел ее, стоящую на коленях, словно девушку грубо вытолкнули оттуда.

Она в этот момент не была похожа на гневную барышню, воткнувшую в меня ручку: она была растеряна и напугана. Теперь я понимал, что мои угрозы были для нее пустым звуком.

Она знала, чего бояться, точнее, кого.