Ржавчина

Морозов подумал, что сейчас он достанет ноутбук Жанны, откроет незапароленную почту и задаст вопросы о письмах от её неожиданно воскресшего мужа, но ящик оказался стерильно пуст! Вадим озадаченно пробежал глазами по кабинету – серебристого ноутбука не было ни у полицейских, ни у доктора Брашара, ни на книжных полках, ни на широком пустом подоконнике. И судя по невозмутимому поведению Лурдеса, тот его тоже в глаза не видел. Вопрос об неожиданно исчезнувшем гаджете едва не сорвался с губ Вадима, но он вовремя прикусил язык.

Лурдес бессмысленно пошарил руками в пустом ящике, с шумом задвинул его и испытующе посмотрел на Вадима:

– А госпожа Волокитина не оставляла в кабинете никакой записки?

– Типа предсмертной? Вы предполагаете самоубийство? – вопросом на вопрос ответил Вадим.

– Записки бывают не только предсмертные. Они бывают объяснительные, а ещё бывают записки с угрозами…

– У Жанны не было абсолютно никаких проблем! И ей ни к чему было оставлять ни предсмертные, ни объяснительные, ни угрожающие записки!

– Значит, никакой записки не было? – настойчиво повторил инспектор.

– Разумеется, не было.

– А почему госпожа Волокитина почти никогда не пользовалась камерами наблюдения?

Было понятно, что Лурдес уже проверил стоящий на одной из книжной полок видеорегистратор и убедился в том, что никаких интересных записей в нём нет. Дом Жанны был оснащён и надёжной сигнализацией и качественным видеонаблюдением, но она включала их, только когда надолго отлучалась из дома.

– Потому что ей не нравилось, когда за ней подсматривают, – как о чём-то само собой разумеющемся ответил Вадим.

– Что значит подсматривают?

– Это значит, что любые частные записи могут запросто попасть в руки какого-нибудь постороннего лица, вроде вас, – сдерзил Морозов, желая хоть как-то досадить дотошному инспектору.

– И что в этом плохого? – пропустил колкость мимо ушей по-прежнему невозмутимый Лурдес.– Разве госпожа Волокитина занималась чем-то противозаконным?

– Ничем противозаконным Жанна не занималась, но ей не хотелось, чтобы полицейский инспектор смотрел, как она ходит по дому неглиже и трахается со мной возле камина или в оранжерее. На нашей улице вообще не принято использовать видеокамеры – это моветон.

Вадим сказал абсолютную правду.