Маковка

После пар, воодушевившись приятной солнечной погодой и ласкающим летним ветерком, друзья решили прокатиться на велосипедах до ближайшего озерца, дабы поплескаться в чистой парной воде и позагорать под тенью окружающих берез. Дорога прошла легко, всюду бегали дети, играя в войнушку и прятки. Иногда парни становились объектом их увлеченных игр, словно два вражеских бронетранспортера, они пролетали между ребятишками, получая отовсюду словесную атаку. Велосипеды весело потрескивали подшипниками, пружинили на всевозможных кочках, но прокладывали путь уверенно и без мелких неудобств.

Небольшое бывшее техническое озеро, по заверению властей, пригодное для купания, открылось перед друзьями водной блистающей гладью, стыдливо прикрытой скоплениями камыша и раскидистыми молодыми березами. Комаров явно поприбавилось, они так и норовили залезть в нос и глаза, противно пища где-то возле уха. Изредка раздавались звонкие шлепки, оповещая об еще одном павшем собрате-насекомом.

Дима и Лева нашли свой потаенный глинистый пляжик, укромно расположенный среди зарослей.

Раздевшись, парни с превеликим удовольствием навели серой мути у мелководья, брызгались друг на друга до захода в воду и, наконец, нырнули на глубину. Леве казалось, что после окунания от раскаленной кожи будто шел пар. Вдоволь искупавшись, ребята шлепнулись на рваные одеяла-лежаки, заранее прихваченные из дома.

– Лева, – Дима очень кротко, стесняясь, мол, не по-мужски жаловаться другу на такое, проговорил низким голосом. – Вчера со мной какая-то ерунда происходила.

Будто солнечный удар хватил. Тошнило, башка болела, трясло всего. Я же вроде в кепке был, как смог заработать, непонятно. С тобой вчера все было хорошо?

Лева лежал, раскинувшись на импровизированном лежаке, закинул нога на ногу.

– Это, дружище, и вправду мог быть солнечный удар. Я вчера весь вечер просидел за записями и планировкой, все было хорошо. Может, квас перебродил немножко?

Лева звонко рассмеялся. Дима, будучи человеком необидчивым, с удивлением почувствовал подступившую к горлу злость.

– Какой еще, к черту, перебродивший квас, Лева? Я с тобой серьезно разговариваю, а ты мне чушь порешь.

Лева перестал смеяться, оторопело повернул голову к другу. Он увидел, как напряглись и заиграли его скулы.

– Да ладно, Дима, хорош, я же всего лишь пошутил. Чего вдруг злиться начинаешь?

Парень явно боролся с внутренним желанием задеть, обидеть друга, словно тот по-крупному напакостил ему. Выдохнув, Дима отвернулся в сторону.