Пой, менестрель!

– Превосходное оружие. Такой, – он показал Артуру лук, что побольше, – не хуже моего будет. Похоже, один мастер делал, – Драйм положил рядом собственный лук. – Так и есть, вот клеймо. Обри его звали. Я мальчишкой был, когда он последний раз приходил в город. Говорят, умер от какой-то хвори. Замечательные луки мастерил, – Драйм любовно провел пальцем по дереву.

Артур слегка пожал плечами.

– Если человек кормится охотой, без хорошего оружия не обойтись.

– Только ли охотой?

– Думаешь, он из тех бравых молодцев, что освобождают запоздалых путников от кошельков?

– Или из тех, к кому Его Величество обращается в час беды… Когда, например, надо перехватить гонца, посланного…

Артур предостерегающе поднял палец, и Драйм умолк на полуслове.

– Нет, вряд ли, – сказал Артур после паузы. – Такие люди недоверчивы и не забывают, уходя из дому, запирать двери. Впрочем, легко проверить.

Артур поднялся, взял плетеный колчан и высыпал его содержимое на стол.

– Взгляни, это же срезни, – он указал на стрелы с раздвоенными наконечниками.

 – С ними только на охоту ходить. А такими вот даже зверя не убьешь, разве что оглушишь… Вместо острия – деревянный конус.

– Знаю, – сказал Драйм. – Ими бьют, чтобы не попортить шкуры…

Артур быстро перебирал стрелы.

– Здесь просто не с чем идти на человека… Тем более, на воина в кольчуге. Ни одного трех- или четырехгранного бронебойного наконечника…

Громко заржал конь Артура, привязанный под окном. Артур поднял голову, торопливо собрал в колчан стрелы.

Едва Драйм успел пристроить колчан на прежнее место, дверь отворилась и вошел хозяин. Мгновенная тень разочарования скользнула по его лицу – охотник явно надеялся увидеть кого-то другого.

«Потому и дверь не запер, – решил Артур. – Ждал Аннабел. А она сегодня из замка не выберется…» Артур с нескрываемым любопытством разглядывал лучника, стараясь понять, чем тот приворожил принцессу. Вошедший казался одних лет с Артуром и даже походил на него какой-то особенной ловкостью движений, у Артура – врожденной, у Стрелка – приобретенной за годы жизни в лесу.

Улыбался открыто и дружелюбно; так улыбаются люди, убежденные, будто мир хорош, и жизнь – чрезвычайно приятная штука. Лицо у него было смуглое и обветренное, волосы – темные. Глаза…

В глазах его было больше силы, чем в глазах воинов, больше гордости, чем в глазах сеньоров, больше ясности, чем в глазах мудрецов. В зеленых глазах отразилось спокойствие лесных озер, веселье ручьев, тепло солнечных лучей.