Три дня в Канкуне

Из воды вылезла голова, отряхнулась и сказала вполне ясно и по-русски:

– Привет! Не помешаю?

– Оксаночка, ты никогда не помешаешь!

– А что вы про маму говорили?

– Что мама у тебя хорошая, только ругаться любит.

Опять улыбка, с ямочками на щеках.

– Да, ругаться она умеет.

Оксана на руках подтянулась и устроилась с другой стороны от Жени.

– Была русалкой, стала поплавком…

– Ты про что? – Улыбка исчезла, в глазах – настороженность.

– Борис так про маму сказал. Была русалкой, стала поплавком.

Мама совсем за собой не следит.

Она поболтала ногами в воде.

– А еще он сказал, что у меня ноги короткие и толстые.

Я очухался. От солнца, от тепла, от воды, от соседства. Такое сказать может только хам. Слова слетели сами собой.

– Ерунда! У тебя красивое длинное тело и сильные ноги.

Мои слова не очень воодушевили ее ноги. Они так же меланхолично разгоняли круги по воде.

– Ага, как у рыбы. – А потом добавила:

– И сама холодная, как рыба.

Она не стала дожидаться наших растерянных слов, легко встала и так же легко рыбкой нырнула.

Переплыв весь бассейн под водой, она вынырнула, вдохнула свежего воздуха и опять под водой проплыла весь бассейн обратно. Составлять нам компанию она не стала.

– Подлец этот Борис, такое говорить.

Женя стала грустной и одинокой. А потом в оправдание сказала:

– Он был когда-то веселым циником и душой компании. Потом стал злым циником, а сейчас перерастает из мелкого негодяя в крупного. Борис – мой муж.

Она смотрела на меня своими спокойными серыми глазами.

Стали в них не было, только грусть.

– Вчера или позавчера он разглагольствовал о том, кого лучше уволить, русского или индуса. – Короткое молчание. – Это про Мишу. Борис либо унизит его увольнением, либо оставит, чтобы унижать каждый день. – Еще несколько кругов убежали от нас по воде, чтобы разнести наши слова по всему свету. – Первое предпочтительней.

Миша под ударом. Если Борис его уволит и Миша не найдет работу в течение нескольких месяцев, ему придется продать взятый в рассрочку дом.

Крах надежд. А работу сейчас не найти, даже в Вашингтоне.

Я был старше моего брата на пять лет и в детстве всегда защищал его. Теперь было понятно, почему Михаил изменил свои планы и вытащил меня сюда. Мой брат впал в детство.

Глава шестая

Мы шли вдоль берега океана. Трактор, собирающий пляжный мусор, вежливо пропустил нас, тракторист приветливо помахал рукой. Солнце пекло нещадно, и голова опять плыла.

– Смотри, баклан.