Река Великая

Андрея он частенько бранил и мог наградить с воспитательной целью крепким нецерковным словцом, но всегда делал это по-свойски и с христианской любовью. В этот раз он впервые злился по-серьезному, и Андрей догадывался, почему.

– Больше ни о чем мне поведать не хочешь?

О своей вылазке в Ящеры он болтанул по пьянке только Валерке Христовичу, тот, видать, своей Ирке передал, а она уже по всей деревне разнесла. Андрей вздохнул, помолчал еще немного и начал рассказ.

Было это неделю назад, в новолуние, Власия тогда в деревне не было: отдыхал он в своем Дионисийском монастыре в лесу.

Андрей вышел из дому, когда в Малых Удах погасло последнее окно. Чтобы не встретить по дороге белую «Газель», выбрал путь по лесу напрямик. Шел с фонариком, но всё равно чуть не переломал ноги о валежник под снегом.

Времени был двенадцатый час. Фонари в Ящерах не горели, кроме единственного за частоколом на пристани. Если внутрь не заберется, то хотя бы сверху с забора рассмотрит всё хорошенько. Так он думал, но не успел подойти, как услышал голоса.

Двое стариков шагали по большаку с дальнего проулка. Он затаился под забором, весь обратился в слух и боялся двинуться с места.

За двумя стариками потянулись остальные. Ворота пристани отворились и затворились опять. Из-за частокола слышалась нехорошая возня. Что-то говорили, но слов было не разобрать. Со двора мужики перешли в большую домину, которую Андреев тесть называл святилищем.

Он прижал ухо к бревнам и приготовился слушать, но, когда из-за стены заиграла музыка и раздался мужской хор, его вдруг обуял такой ужас, что ноги сами понесли по берегу прочь.

В избе у себя он выпил столько самогона, что не помнил, как засыпал.

– Говорили вы, батюшка, что в этой домине они хранят сети и снасть, а молятся у себя в жилищах.

– Может, в обычные дни у себя, а по каким-то событиям и вместе собираются. Думаешь, много я об их вере знаю? В своей-то дай Бог разобраться!

– И на христианскую молитву это похоже не было. За стеной вроде гусли играли, и слова такие: «бяш-бяш-бяш», а может, «яш-яш-яш».

То ли телку зовут, то ли считалку считают. Еще мимо реки, когда обратно бежал, я вонь почуял.

– От испуга случается, – кивает отец Власий.

– Да не от испуга! А такая, как тесть рассказывал. То ли как сера жженая, то ли рыба тухлая или водоросли гнилые, а потом…

– Говорил я тебе, чтоб не лез к соседям?!

Андрей молча глядит на тарелку, где осталось еще несколько нарубленных ножом брусков толстого домашнего шпика.