Четыре четверти страха

Чувствуя спиной недовольные взгляды других посетителей, Эдуард двинулся за медсестрой. И то ли действительно услышал, то ли ему показалось, что сзади раздалось несколько щелчков затвора фотоаппарата. Оборачиваться он не стал. Если кто-то хочет его фотографировать – пусть фотографирует. У него и без этого в голове творится черт знает что.

Через несколько минут Эдуард оказался у высокой белой двери с табличкой «Вересков Антон Николаевич». Медсестра постучалась и тут же приоткрыла дверь.

– Входите, – раздался знакомый Эдуарду голос.

В светлом, как это бывает только в больницах, кабинете за столом у окна сидел человек в белом халате.

На вид он был на пару лет младше Эдуарда. Высокий, стройный, сразу располагающий к себе человек. Да и как он мог быть не располагающим при такой-то профессии! Он просто должен был излучать покой и умиротворение.

При всем при этом каких-то особых, запоминающихся черт у Антона Николаевича не было. Аккуратная светлая рубашка, выглядывающая из-под халата, аккуратная прическа, гладко выбритое лицо.

– Здравствуйте, Эдуард, – произнес он. – Проходите, присаживайтесь.

Эдуард вошел в кабинет, а симпатичная медсестра, крутнувшись за его спиной, тут же исчезла.

– Здравствуйте, – ответил Эдуард. – Спасибо. Когда мы собираемся…

– Буквально сейчас, – перебил его Антон Николаевич, проведя кончиками пальцев по левой щеке. – Я по долгу своего положения обязан вам сообщить, так сказать, детали произошедшего. Вы не против?

– Хорошо, – Эдуард прикрыл глаза, словно в этот момент острая головная боль стиснула череп.

– Может быть, воды? – спросил доктор, пытаясь подняться с места.

– Нет, – ответил Эдуард. – Все хорошо. Насколько это может быть хорошо. Приступайте.

– Я позвонил Дмитрию три дня назад, – Антон Николаевич раскрыл толстую папку с Димкиным именем, лежащую на докторском столе. – Застать его я не смог. Многочисленные звонки на следующий день дали точно такой же результат – зеро. Тут мы уже серьезно забеспокоились…

– И вы не сообщили мне? – перебил Эдуард.

– Не успели, – тихо произнес Антон Николаевич. – Вечером того же дня нам сообщили, что Дмитрия Нестеренко нашли мертвым в своей квартире в собственной постели. Рядом с ним обнаружили пустой шприц и записку.

– Записку? – Эдуард уставился на доктора непонимающим взглядом.

– Записку, – ответил Антон Николаевич. – Все эм-м… люди, покончившие счеты с жизнью, в большинстве случаев оставляют записки.