Атлантикс

Вы не оставили им шанса измениться, не дали доступа к другим программам поведения и заставили следовать самым дурным путём!

Женщина ничего не ответила и опустила глаза.

– Я не знаю, Маугли. Я раньше не думала об этом, но я знаю точно: высокий интеллект противопоставляет человека обществу.

– Это не так!

– Так. Пока тебе не установили чип, ты был другим. Ты не был человеком.

– Почему меня считали людоедом?

Мария резко подняла глаза.

– А ты не помнишь?

– Нет!

Мария помедлила, словно в нерешительности.

– Я не хотела, чтобы ты вспоминал об этом, но, наверное, лучше было тебе об этом никогда не забывать. Смотри.

Женщина подошла к висящему на стене медиаэкрану, откинула чёрную кудряшку со лба и провела рукой в воздухе. Заставка с видом на огромные ледяные глыбы, плывущие по холодному Южному океану, сменилась изображением стола, заваленного книгами, документами и видеоплёнками. Коротким пассом Мария запустила какую-то программу, назвала код доступа, и на экране открылось моё личное дело.

«Имя: отсутствует

Место рождения: неизвестно

Диагноз: полная социальная дезадаптация», – успел прочитать я.

– Вот, смотри, – сказала Мария, включая воспроизведение видеофайла.

По экрану поплыли кадры, очевидно, сделанные камерой налобного видеорегистратора. Песчаный пляж, причаливший военный катер. Гогочущие солдаты в камуфляжных куртках.

Грубый голос за кадром прокомментировал: «Местный людоед и сумасшедший. Размозжил головы пятерым. Питается мозгами».

– Эй, кто это тут у нас!

Ко мне подошёл улыбающийся детина и коротким натренированным движением ударил кулаком в живот. Я согнулся на песке.

Следующим кадром было моё окровавленное лицо. Я скорчился в углу клетки, обхватив голову руками. «Точь-в-точь обезьянка в зоопарке», – подумал я.

– Этот кадр и попал в газеты, – прокомментировала Мария. – Попади следующий, твоя судьба сложилась бы иначе.

Далее камера выхватила крупным планом мои руки. Запястья были разорваны, и из ран торчала какая-то серая масса.

– Знаешь, что это? – спросила Мария.