Производные разума

Темная кожа, шея, органы выделения… Дельтиец сейчас был похож на человека больше, чем сам Ананд с дыхательной маской вместо лица и «резиновой» кожей.

Вот только голова… Огромная, непропорциональная. И с двумя «лицами».

«Взрослая особь», – отметил Анди, вспоминая отчеты биологов.

У молодых дельтийцев голова была всего в полтора-два раза больше человеческой, но с возрастом росла в ширину, разделяясь как бы на две части. «Лицо» постепенно расплывалось, и у пожилых особей голова была похожа на перетянутую понизу дыню.

– Какая кошмарная улыбка… – пробормотал Анди и подошел ближе. Дельтиец снова повернулся и «уставился» на пришельца. Глаза были пустыми. Они, несомненно, видели, но…

Анди отвернулся. Потом взял себя в руки и приблизился к дельтийцу вплотную. Тот никак не реагировал, глядя в точку, где минуту назад стоял человек.

Ананд зашел сзади, ожидая, что дельтиец обернется всем телом, но тот оставался неподвижен.

Что-то треснуло, и тело дельтийца вдруг осело в воду. Анди держал в руках огромную улыбающуюся голову!

– А-а-а! – закричал он и отбросил ее в сторону. Голова покатилась, а когда замерла, то развалилась на две части. – Чтоб тебя!..

Анди унял дрожь в руках и несколько раз повторил:

– Все хорошо! Они так размножаются.

Из каждой половинки разовьется новая особь. Появится шея, потом руки, туловище, ноги. Все вырастет. И через год-другой по этому берегу будут бродить два маленьких дельтийца, будут сидеть на берегу, смотреть на воду и расти, чтобы когда-нибудь снова потерять голову…

Именно способ размножения натолкнул ученых-биологов на мысль, что дельтийцы, возможно, даже не животные, а растения. Или грибы, как считали неспециалисты. Потому что тела напоминали грибницу, а головы – «грибные тела», как органы размножения.

– Господи, я хочу домой! – сказал Анди. Втайне он надеялся, что у него появится отвращение к этим жалким пародиям на человека. Но не было даже брезгливости. Просто шок и растущая уверенность, что уничтожение дельтийцев – недопустимое преступление. – Зачем я здесь? Ради этих «грибов»?! В конце концов, можно создать заповедник в каком-то одном месте планеты, если уж так хочется сохранить необычный вид.