Аристарх Игнатьев. Герой по найму

– Счастье длилось ровно год, – подвёл итог своего безрадостного рассказа Игнатьев.

Евгения опустошила рюмку и закинула в рот кусок сала.

– И что же встало на пути вашей семейной идиллии?

– Майор из штаба, – неприятные воспоминания заставили Игнатьева крепко сжать кулаки и зубы. – Классический вариант. Муж без предупреждения возвращается домой и застаёт свою глубоко обожаемую супругу в объятиях другого мужчины.

– Страшно подумать, что после этого произошло с майором.

– В принципе, ничего страшного.

– На этом, смею полагать, история окончена, – Кудрявцева вопросительно взглянула на своего собутыльника.

– Никак нет, – отрапортовал Игнатьев. – Майор этот, гнида, обиды не простил. Тогда в самом разгаре был вооружённый конфликт с республикой Афганистан. Он, долго не думая, и подмахнул бумажку о моей командировке.

– И ты попал на войну?

– Не попал, – Игнатьев бессильно развёл руки в стороны. – Потому как решил отметить это событие, причём с размахом.

– И?

– Кавказцы в тот день что-то праздновали. К девушкам моим начали приставать. Очень нагло себя вели.

– И ты их научил хорошим манерам?

– Не то чтобы, – Игнатьев закурил. – Но как минимум попытался. Наказал я их жёстко и безотлагательно. Однако и самому выйти из воды сухим не удалось. Два ножевых ранения.

– Ничего себе! – Кудрявцева заторможено провела рукой по волосам.

– Три месяца в госпитале.

– А служба?

– А к тому моменту, как я вышел из больницы, меня уже уволили из рядов советской армии задним числом и заклеймили позором, – ответил Игнатьев.

– А при чём здесь позор?

– Ну, как же. Меня обвинили в трусости. Дескать, я специально бросился на нож, чтобы избежать ужасов войны. В общем, не офицер – тряпка. Позор части и всех вооружённых сил.

– И здесь также не обошлось без твоего майора?

– А дальше пить начал, – Игнатьев продолжил свой безрадостный рассказ.

– Но к былому ощущению счастья приблизиться так и не смог? – Кудрявцева констатировала неприглядный факт.

– Ладно, – Игнатьев безразлично махнул рукой. – Кто старое помянет, тому нового не видать.

Аристарх Петрович опрокинул рюмку горькой под свой же импровизированный тост и посадил на колени своего домашнего питомца.

– У меня вон теперь Машка есть.