Норвуд

Правда, теперь встал вопрос, что делать дальше?

Но долго думать не пришлось – разговоры упырю надоели, он неуловимым движением оказался возле нас и одной рукой схватил за шею меня, а другой – мастера Фонтена.

– Что тебе сказала тогда эта идиотка? – Вампир поднял меня за шею, и мы встретились глазами. Ответить не получилось бы при всем желании – шея горела огнем, а дышать было попросту невозможно. – Что ты знаешь?

Одной рукой я ухватился за пальцы порождения зла, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить нагрузку на горло, а другой начал тыкать острием стилета куда придется.

– Отпусти юнца, кретин, – с трудом прохрипел мастер Фонтен, которому тоже приходилось несладко, хотя его ноги и стояли на земле. – Он же не может говорить!

От недостатка воздуха перед глазами поплыли разноцветная рябь и круги, словно от брошенного в воду камня.

– Отпусти его… – Мой товарищ не оставлял попыток хоть как-то помочь.

– А знаешь, теперь это уже не имеет значения, – задумчиво проговорил вампир, которого не беспокоили ни раны, ни вес моего тела, удерживаемого одной рукой.

И сквозь туман убегающего сознания я почувствовал прикосновение клыков. Опять.

Глава 6

Приятная теплота разливалась по всему телу и пульсировала в такт ударам сердца. Все тише и тише. Давно мне не было так хорошо и спокойно. Мысли рвались и распадались, превращаясь в образы. Вот отец, рисующий у окна в нашем доме, и теплое молоко с медом от тетушки Ясуи.

Удар! Спина, повстречавшаяся с оградкой особняка, болела, перед глазами не прекращалось какое-то сплошное мельтешение, а грудь сдавило от отсутствия воздуха. Глубокий вдох – и прохлада, наполнившая легкие, принесла облегчение.

Что-то произошло, но что именно, я понял, только когда увидел распластанную на земле тушу бургомистра и господина Глена, отбивавшегося в доме сразу от нескольких противников, которые лезли, мешая друг другу и устраивая давку.

Судя по всему, он выкинул тушу упокоенного наконец управителя, которая и сшибла всех нас с ног. Даже упыря. Вон он поднимается как ни в чем не бывало и осматривается по сторонам. Видимо, решает, что предпринять дальше – напасть на интерфектора или оставить его заботам мертвецов.

Двигаться совсем не хотелось, хотелось просто лежать и дожидаться конца.