Норвуд

 – Из близких людей у меня есть разве что соседка – тетушка Ясуи…

– Беженка с Желтых островов? – Господин Глен обратил внимание на необычное имя.

– Да. – Тетушка Ясуи заботилась обо мне после смерти отца. – А почему вы спрашиваете? Про бургомистра, я имею в виду?

Интерфектор хмыкнул, несколько раз прошелся по небольшой комнате взад-вперед и только потом ответил:

– Видишь ли, всерьез обвинять тебя в убийстве моего сына может либо дурак, – тут мужчина бросил короткий взгляд на дознавателя, – либо тот, кто хочет свести личные счеты.

Господин Глен сделал небольшую паузу, как будто ждал, что я закончу фразу вместо него. Но, как назло, в голове царила пустота, и мне оставалось только молчать.

Выждав мгновение, Бернард Глен закончил мысль сам:

– Пытаться свалить все на тебя может еще и предатель!

На секунду все как будто окаменели, стало настолько тихо, что было слышно, как шелестит бумага, потревоженная залетевшим в оконце летним ветерком.

– Вы думаете, наш бургомистр пособник тьмы? – Я вскочил с табурета так резво, что он с грохотом опрокинулся и откатился в сторону.

Со своего места поднялся и мастер Фонтен. Однако, так ничего и не сказав, он только поправил ворот, словно тот мешал ему дышать, и опустился обратно на стул.

Дознаватель Сельдингер тоже промолчал, выражая свое осуждение лишь покачиванием головы и жеванием губ. Правда, было не совсем понятно, чем именно он недоволен – словами интерфектора, моей несдержанностью или возможным предательством управителя.

– Я ничего не утверждаю. – Господин Глен сохранял спокойствие. – Но некоторые странности заставляют задуматься…

Продолжать он не стал. Окинув взглядом присутствующих, остановился на мне, а потом легким движением головы указал на выход.

Оказавшись на лестнице, я еще раз попытался затеять разговор о черноволосой девушке, но господин Глен вновь остановил меня, приложив палец к губам.

– Тихо, – шепнул он и стал, по всей видимости, прислушиваться к тому, что происходит в кабинете после нашего ухода.

Выждав еще некоторое время, мужчина разочарованно махнул рукой, и мы вышли из ратуши.

– А где ваши люди? – спросил я с недоумением, оглядевшись по сторонам – вокруг никого не было. Только чалая лошадка стояла у коновязи.

– Со мной лишь Соль. – Бернард Глен отвязал животное. – Это моя лошадь.