Стая

Я даже не знаю, как правильнее выразиться. Дело в том, что найденное мной, очень трудно представить. Может, я брежу, но всё это началось не здесь. Все эти люди знали друг друга и раньше. И они выбраны не случайно. И тот, кто властвует над ними, знает правду. Всё это означает то, что люди, живущие тут, в один миг покинули свою родину.

И мне кажется, они знали, да! Они знают или знали, где она! Им известно что-то. Не верь им, найди правду. Я уже не в состоянии. Мои силы оставляют меня, но ты бы наверное мог с твоим молодым горячим сердцем продолжить моё дело.

И помни, что зло рядом. Оно всегда где-то недалеко, просто ты не замечаешь. Твоя мама нашла его, корень зла. И я думаю, что она просто слишком глубоко копнула. Ты ведь её знаешь! Она бы ни за что не сдалась, грызлась бы до последнего за этот материал. Мне её так недостаёт. Но я, кажется, чувствую, как понемногу смиряюсь с этим, принимаю горькую истину.

И как же я ненавижу в себе это! Мне так не хочется верить своим глазам и ушам.

Хочется вдруг проснуться и почувствовать её рядом, спящую и умиротворённую. И понаблюдать за ней с утра. Увидеть, как она вновь готовит завтрак. Это всегда была яичница, чаще всего глазунья. К ней она жарила бекон и посыпала большим количеством перца.

И даже, если бы это был сон, которому суждено рано или поздно раствориться с бесконечности наших дней, я бы всё равно всё отдал, чтобы испытать это чувство. Чувство её присутствия, чувство нужности.

Пожалуйста, сделай так, чтобы то, что ты узнаешь и услышишь, прослушав эту запись, не осталось забытым.

Я очень хочу, чтобы собранное мной не пропало. Сделай это для меня, сынок.

И если это последние мои слова, то знай, что сколько бы я не врал насчёт того, где же мама, она всё равно, несмотря ни на что, плюя на все преграды была в твоём сердце, не угасала и где бы она сейчас не находилась, я точно знаю, что она ни о чём не жалеет и ты не жалей.

Тебе подвластно всё, но только не ошибись. Не поддавайся на соблазн отступить, а то потом никогда себя не простишь, как я.

Поверь, лучше в этом с меня примера не брать».

В конце Харальд хрипло рассмеялся, пытаясь уверить себя в том, что всё в порядке. Хотя глубоко в душе, его мысли были о том, что у всего есть некий предел. У каждой книги конец, а у каждой реки устье.

Он уже собирался поспать, когда вдруг приметил узкую горную тропу. В нём ещё было немного любопытства. Харальд решил отложить сон и исследовать тропу.