Лапы волчьи, характер русский

А они… он им как будто нравится.

– Девчонки любят таких. Нет, мы миллион раз были правы, когда давали Обещание. Пусть они его любят!

Пес музыканта действительно очень умен и эрудирован, содержание многих книг он знает почти наизусть (вряд ли умеет читать, но это не нужно, у него прекрасная память). С таким собеседником интересно поговорить. Но Полкан и Балтик делать этого не станут.

Вечером того же дня они общались с девочками.

– Зачем вы его слушаете?

– Но ведь он так интересно рассказывает! А вы поймали кого-нибудь?

– Поймали… да.

 – ответил Полкан. – Маш, а тебе не кажется, что он – пижон.

Маша подумала.

– Нет. Он просто очень воспитанный. А что?

Полкан задергал хвостом и не стал ничего говорить.

Он и Балтик решили, что девочек понять невозможно. Впрочем, они никогда с ними не ссорились, и почти не спорили. Лишь один раз серьезно поспорили. На открытой эстраде проходил вечер поэзии, и ребята из компании (преимущественно, девочки) пригласили Балтика с Полканом послушать. Прячась за кустами, в высокой траве, они издалека слышали о чем говорят люди.

Вначале была лекция. Потом вышел высокий дяденька, но читать не стал, а объявил «нового поэта». Тот был маленький, взлохмаченный, и рыжий. Не только волосы и лицо, но и куртка, и даже штаны у него были рыже-бежевых оттенков. Поэт стал декламировать.

– Ага-а! Ага-а! Стога! Ха-а! – разносится эхо.

Фамилия поэта – Фурорченко. Вероятно, по-настоящему его зовут не Фурорченко, а Федорченко, или еще как-то, но Балтику послышалось именно «Фурорченко».

Поэт сначала читал стоя, а потом стал подскакивать и резко махать руками. Словно желая взлететь, он поднимал невидимые волны, и рубил их – словами:

– Мы же! Вы же! Ниже! Не станем! Только вперед, только вперед!

Его стиль напоминал чем-то Маяковского. Но у Маяковского есть смысл, а тут Балтик никак не мог понять, о чем говорит поэт. Он чувствовал размерность стиха, его ритмику и зов эмоций, но не находил связи между отдельными словами. Фурорченко сиял и падал (на словах), он грохотал, и ему – довольно часто хлопали.

Даже до окончания стиха.

– Ты что-нибудь понимаешь в тексте? – спросил Балтик Полкана. Полкан лежит рядом и только двигает ушами.

Фурорченко грохотал довольно долго. Балтик с Полканом устали слушать и решили немного пройтись. Они пытались вспомнить хоть одно предложение из Фурорченского текста, но запомнили только рифмы.

Когда они вернулись, читали уже «женские» стихи. Ахматову, Цветаеву, еще кого-то.