Плоды манцинеллы

Взгляд Изобретателя стал мутным, как древнее стекло. Он замер, уставившись в одну точку, ушел куда-то далеко, оставив изменившийся внешний мир за пределами своей закрытой реальности.

– Нет, – прошипел Алан, продолжая трясти Себастьяна за плечи. – Нет-нет-нет. Не смей, слышишь? – он начал кричать. – Не смей, Майер! Вернись!

Энди в растерянности следил за действиями Саммерса.

– Вернись, мать твою! Вернись, слышишь?! Мне нужен этот ответ!

Студия оглашалась безответными криками. Долго, мучительно долго.

– Эй, док, – аккуратно начал Андрас.

 – Док. Хватит. Он отключился. Ты же и сам видишь.

Алан замер, стоя перед Изобретателем на коленях, как преданный поклонник перед своим кумиром.

– Черт! – Саммерс вскочил на ноги и заметался по студии. – Черт! Черт! Черт! Как же меня это достало! Каждый раз, как в петле!

Энди не вмешивался, лишь молча наблюдал. Да и вряд ли он мог сказать что-то, способное успокоить доктора.

– Ладно, – через несколько минут истерика улеглась. Алан остановился возле Себастьяна и развернулся к камере.

 – На сегодня закончим, Энди. Теперь мне надо подумать. Сохрани все записи интервью и скинь мне на почту. После, можешь быть свободен, – Саммерс кивнул. – Увидимся завтра.

– До встречи, док. Не загоняй себя.

В ответ Алан лишь отмахнулся и устало рухнул в кресло. Андрас немного помедлил, но сделал, как ему велели – сохранил записи с разных камер, объединил их в одну папку и отправил архив на электронный ящик Саммерса. Осмотрев на прощание тесное помещение операторской, Энди вздохнул, вяло промямлил: «Сладких снов, ребятки», – закрыл комнату и зашагал по серому коридору Центра.

Андрас шел, слушая звук собственных шагов, но слышал настоящую барабанную какофонию – так оглушительно колотилось сердце.

Глава 6. Манцинелловое дерево

Времени не хватало. По крайней мере, так виделось Себастьяну. Он не находил себе места: с трудом смог уснуть минувшей ночью, вспоминая разговор с Кристофом и удивительные данные русской девочки, переживал, что рейс задержат или вовсе отменят, сомневался в надежности старика, который мог с легкостью проболтаться о невероятном скане.

Было так много различных «если», что надоедливая хроническая мигрень, чьи приступы уже давно ушли в прошлое, вновь заявила о себе, разрывая черепную коробку Майера режущими импульсами. Марта могла бы его поддержать, но сама испытывала нечто подобное, и любое ее слово, произнесенное с надеждой утешить и приободрить, лишь подогревало панику Бастиана.