Плоды манцинеллы

– Пес набросился на паренька, – доктор замолчал, и, казалось, не хотел продолжать.

– Что он с ним сделал? – робко спросила Марта.

– Вырвал плечевой сустав. В крошку разжевал предплечье. Пес едва не оторвал ему руку…

Конрад дико кричал Себастьяну в лицо, а вылетевшая из сустава головка кости выступала сантиметров на десять ниже плеча. И повсюду была кровь. Майер стоял перед искалеченным мальчиком и с ужасом смотрел на отвратительно-неестественный изгиб его левой руки. Спутники Нойманна, моментально растерявшие задорный энтузиазм, бросились бежать.

– Но он так орал, боже… Ты бы видела его глаза. Никогда их не забуду.

Он смотрел на изувеченную руку, на кровь, хлещущую фонтаном, и орал во всю глотку.

– И что ты сделал?

Майер встал из-за стола, прошелся по комнате и остановился у окна.

Себастьян звал на помощь. Надрывался, обливаясь слезами, и кричал:

– Помогите кто-нибудь! Пожалуйста, помогите!

Лишь страшный лай пса и вопли Конрада оглашали безлюдную улицу.

– Ч-что? – пьяница сонно открыл глаза и уставился на сына так, будто видел его впервые.

– Мальчик! – хныча, выдавил из себя Бастиан. – Ма-мальчик т-там. Его собака покусала.

– Сам виноват, – равнодушно процедил отец.

– Нужен врач, папа. Т-там кровь, везде кровь.

Взгляд великого дирижера медленно прояснялся. Мальчик стоял перед ним и трясся, как потревоженная струна, а красные пятна на его одежде вопили о правде. Ламмерт с трудом поднялся с ложа и последовал за сыном. Конрад был там, где его оставил Себастьян – он лежал в крови у ржавого забора, стонал и пялился на изуродованную руку. Лицо Нойманна страшно побледнело, а рядом весело блестел хромированный металл велосипеда.

– Отец протрезвел за секунду. Он вызвал скорую и, охая, топтался возле Конрада до самого прибытия врачей, – Майер вернулся за стол и сильно сжал виски. – Я думал, что парень умрет.

– Но он выжил?

– Да. Ему даже руку залатали, осталась лишь пара шрамов. Несколько месяцев, и Конрад уже был как новенький, – Себастьян посмотрел на Марту и горько усмехнулся. – А вот мои раны заживали гораздо дольше.

Отец и сын вернулись домой.