Плоды манцинеллы

Стандартный обмен любезностями, по театральному сдержанный, но привычный, как гигиена по утрам.

– Ску-у-учно, – протянула она. – В лаборатории стало совсем пусто. Кристоф постоянно сидит за ноутбуком, печатает и что-то хмыкает себе под нос. Жутковато даже.

– Скоро у нас прибавится народу, – он поймал вопросительный взгляд женщины и тут же ответил на еще незаданный вопрос: – Мы не сможем продолжать втроем. Даже если бы Сэм был жив, мы бы все равно не справились – нам предстоит много работать.

– Не больше, чем раньше.

– Сомневаюсь.

– Это будет скучно. Даже скучнее, чем твой отъезд. Никогда не любила статистику.

– Но это самое важное. Мы долго к этому шли.

– Согласна, – Марта раздраженно тряхнула головой. – Но от этого не легче. Никогда не любила статистику.

Она поставила перед ним глубокую тарелку, до краев наполненную ароматным мясом с грибами, налила бокал вина и робко поцеловала в висок. Майер размеренно поглощал ужин и пересказывал Марте все, что она уже слышала по телефону: он говорил про квартирку, в которой его поселили, про сверкающую стеклом башню «Оддукана», про вежливых и любопытных японцев, про яркие цвета и непривычные шумы Токио.

Себастьян вел монолог, женщина его учтиво слушала, и каждый из них играл свою роль – изображал близкого человека. Так было проще. Всегда. Они избегали неловкой тишины, пытались заполнять паузы рассуждениями и озвученными вслух мыслями, но оба понимали, что смысла в этом немного. Невозможно заполнить разбитый сосуд, можно создать лишь иллюзию. Временами это работало.

После сытного ужина они отправились в душ, занялись сексом, легли в постель.

– У тебя был кто-нибудь? Ну, там, в Токио? – повседневно спросила она, когда в комнате погас свет. – Ты спал с кем-нибудь?

– Нет. Конечно, нет.

– И у меня не было никого… Хоть и секса не хватало.

– Ты бы расстроилась иному ответу?

– Не знаю.

Стало неловко. Вопрос прозвучал неожиданно и неестественно, даже для их отношений. Лежа в темноте своей спальни, Себастьян чувствовал себя чужим.

И женщина, расположившаяся под его боком, была чужой, чужой все эти годы.

– Наверное, я бы расстроилась… – задумчиво произнесла она. – Мне было бы неприятно. Но ведь несколько месяцев прошло. Как ты справлялся?

– Я работал. Много работал. Как-то даже не думал об этом, – он хотел закончить этот разговор как можно скорее.

– Понимаю, – женщина уловила его настрой. Она замолчала и отвернулась.

Майер погрузился в сон.