Сестрёнка Месть

Она нахмурилась, но ушла. Ветераны обступили Прохора. А он зачем-то начал закатывать рукава рубашки. Я подумал, что сейчас начнётся драка и схватился за микрофон, чтобы прикрикнуть на них по общей связи. Но Прохор задрал рукав рубашки и показал им татуировку на своём плече. На него тут же обрушились рукопожатия и дружеские шлепки.

– Так бы сразу и сказал, что ты свой, – донеслись возгласы ветеранов.

– Три года оттоптал в «Лимузенских комбатантах», – сказала Прохор. – Да потом оставил ради… ради спортивной карьеры.

Оказалось, Прохор – бывший пэвэкашник. Вот откуда у него сабля и бесстрашие. Иисус-дева-мария, не человек, а какой-то запутанный погрузплан! Но почему он так оберегал Генриетту?

Поразмыслить над поведением Генриетты и Прохора мне мешало поведение Люки Небоходова. Он ввалился в рубку, игнорируя табличку, что вход только для судовой команды. Я едва успел убрать с экрана изображение с камер трюма. Не хотелось, чтобы он знал, как я за ними подглядывал.

– Капитанчик, – сказал Люка Небоходов. – Я военный. Каждый день моя жизнь находится под пулями врагов. Нет времени на интриги. Скажу прямо, я не собираюсь извиняться за то, что макнул тебя в дерьмо. Будешь выкобениваться – макну в гальюн и выброшу за борт.

– Позвольте, кадет… как капитан, я не допущу…

– Не боись, капитанчик. В кадетской программе обучения есть курс: «Правила взаимодействия с некомбатантами в зонах боевых действий». Учимся общаться с гражданскими олухами, вроде тебя.

– У тебя плохо получается, – осмелился я.

– Капитанчик, макну в гальюн, следи за языком. На время учений будем дружить, а потом разойдёмся. Я пойду к воинской славе, а попутно буду шпринцевать всех красивых девок, а ты и дальше вози кур и овцекоров.

Люка Небоходов осмотрел карту и столбики графической информации, спроектированной на лобовое стекло. Одобрительно кивнул:

– Не ожидал, увидеть на этой позорной шаланде компоненты БСОД.

Люка отцепил с пояса шлем. Игнорируя мои протесты, насадил на мою голову:

– Сам убедись, как военные технологии отличаются гражданского дерьма.

У меня закружилась голова. Мир в визоре шлема приобрёл необычайную чёткость. Стали видны детали в тёмных углах. Виртуальный мир шлема ощущался точнее, чем реальный.