Сестрёнка Месть

Я обещал, но сорвался… Клянусь Иисусом-девой-марией, больше ни-ни!

– Не плачь, папуля, мы богаты.

Пока жандарм записывал мои показания, папа недоверчиво крутил хмельной головой с синяком под глазом:

– Ну, Бориска, молодчага! Теперь починим движки.

– И стёкла вставим.

– Сбалансируем трюмовую гондолу.

– Везде камеры установим.

– Заодно и хрыча Льва Николаевича – за борт истории! – заявил отец. – Наймём механика, который не выглядит как развалина.

– Отец, я бы оставил Льва Николаевича. Без него не так весело.

– Тогда… тогда отправим тебя на учёбу в Академии Динамического Воздухоплавания! – хлопнул ладонью по столу отец. – Ты же всегда этого хотел.

У меня захватило дух от моего прекрасного будущего.

Оба избегали упоминания о покупке информации об убийцах мамы и сестрёнки.

Месть идёт первой в списке дел. А выполнять эти дела предстоит мне. На папу рассчитывать нельзя. Он это знал давно, а я понял это только сейчас.

—–

Примечания

Однажды на ферму напали наёмники Приватной Военной Компании и всех убили.

Подробно события на ферме Белый Китель изложены в первом романе серии «Белый мусор». А именно глава «Ратный подвиг».

10

ПРИЛОЖЕНИЕ: КАРТА ИМПЕРИИ И ХАНААТА

Эпизод 2. Верификация

1

Вокруг Моску, столицы Империи Ру?сси, расположено три авиодрома. Моску-19 – самый крупный из них. Да и вообще в мире. Хотя, конечно, ханаатцы считают, что самый большой в мире это их «Чи Кентский Международный Авиапорт».

Небо авиадрома пестрело от аэронефов и дирижаблей. Между ними, комариной дрожью, вились бес-пилоты. Сосчитать количество причальных мачт нереально, они как деревья в лесу. В редкие дни, когда пелена облаков не скрывала солнце, Моску-19 всё равно оставался в тени от воздушных кораблей.

Родные очертания «Сестрёнки Месть» я различил среди сотен других аэронефов. Подхватив рюкзак, я дёрнул Димона за рукав:

– Двинули.

Дмитрий снял солнечные очки, которые ему не шли. Как и дурацкие усики, из которых он мечтал вырастить бороду:

– Офигеть, какой красивый.

Я побежал к причальной мачте. Заприметил отца, выходящего из лифта причалки. В уголках моих глаз скопились слёзы, быстро сохнущие на ветру.

Димон спешил за мной:

– Не верится, что вашему кораблику сорок лет! Как новый.