Самое древнее зло II. Надежда Мира

Сев на плиты площади, я, как пьяный повторял:

– Нужно её… Её нужно… Они увезли…

Окружившие меня всадники расступились, давая дорогу солдату в маскхалате, увешанном тряпками и листьями. На плече, как грабли, он нёс длинную винтовку со сложной системой оптических прицелов. Словно этого мало, на его лице, скрытом маскировкой, надеты очки с такими же сложными окулярами.

Опустив их на подбородок, он подал мне руку и что-то спросил на енавском языке.

– Нужно догнать… увезли… – ответил я.

Всадники снова расступились: ко мне подвели Днистро.

При этом Днистро был невероятно весел.

– Матвей, это наши, Матвей! – крикнул он мне в лицо. – Братцы! Наши.

– Она… почему она не прыгнула? – спросил я Днистро. – Куда увезли?

– Нет бога Истинного, кроме Енели, – лепетал Днистро, не обращая на мой вопрос внимания. – Это наши, наши…

Разведчик обратился ко мне на языке, который распознал рулль.

– Вы перебежчики?

– Да.

– Маги?

Я пропустил этот вопрос. Ведь прошлые наши захватчики спрашивали то же самое.

– Маги, маги, – закивал Днистро. – Он – Матвей – вообще рукотворец.

– Хм, – сказал снайпер глядя на меня. – Ты смог колдовать даже после применения слабительного. Силён?

– Сильный, сильный парень, – закивал Днистро, хотя спрашивали не его.

– С вами был третий? – спросил снайпер.

– Да, – ответил я.

– Прости, брат. Её уже не вернёшь.

– Её… её, – повторял я, реально забыв имя Бленды. – Её увезли.

– Прости, брат, – повторил снайпер и поглядел в небо. – Надо уходить. Щас еропланы налетят. Хена мы тут удержимся…

Наконец силы покинули меня полностью. В глазах померкло, а в носу вспыхнула резкая боль – я грохнулся лицом на плиты площади, залитые маслом и пятнами солярки, натёкшими из магоборца.

3

Меня доставили в так называемую «разборную крепость».

Позже я заметил, что державники называли крепостью любое учреждение, связанное с функционированием их Державы. Ещё одна травма от вековых унижений, которые перенесло Енавское Княжество на той стороне Барьера.

Так-то это был обычный концентрационный лагерь. Большую его часть занимали чёрные бараки для перемещённых лиц – мирных жителей Халидейского Союза, попавших в оккупацию и вывезенных в Державу на работу. То есть – рабы.