Самое древнее зло II. Надежда Мира

А негодяй Днистро подталкивал меня к продолжению бойни.

– Воевода, я не способен выиграть для вас всю войну, – помотал я головой. – Не знаю, чего наговорил вам Днистро, но победа не досталась мне легко.

Воевода Назждва налил в свой кубок вина:

– Матвей, я читал отчёты разведгрупп. Я не полагаюсь на россказни только одного выскочки, который готов лизать все сапоги и задницы, лишь бы пробиться в высший свет.

– Довольно обидно, – замямлил Днистро, – что вы столько ошибочно судите обо мне…

– Без помощи Мэриссы я бы погиб.

Назждва неторопливо выколотил пепел из трубки:

– Тебя спасла Мэрисса. А Мэриссу спасло наше войско. После того, как твой слоггер рассыпался, мы вступили в битву с остатками халидейской танковой армии. Мы потеряли много людей…

Я отмахнулся:

– Это я понимаю, воевода. Но я возмущён, что вы приняли решение о фланговой контратаке, не поговорив со мной.

С воеводы мигом слетело напускное благодушие. Твёрдо и даже со злостью он заявил:

– Ты сильный маг, но ты ещё и безродный перебежчик, которому милостиво даровали право создать род.

Ссора с высшими правителями Енавской Державы не входила в мои планы. Я быстро поклонился, как учила Мэрисса, и сказал:

– Виноват.

– Я-то тебя истинно прощаю, – согласился Назждва. – Но не вздумай говорить таким тоном с его светлостью Марфонтом Третьим. Более того, я не уверен, что твоё наглое высказывание не дойдёт до его светлости. В этой комнате есть доносчик, который опорочит твоё имя ради своей выгоды.

– Честное слово, ваши оскорбления больше невыносимы, – забубнил Днистро. – Если я вам так неприятен, то могу покинуть заседание.

При этом он не двинулся с места.

Воевода Назждва выпил вина и более мягким тоном продолжил:

– Кроме того, Матвей, я не понимаю, чем ты всё время недоволен? Ты не только удостоился чести знакомства с принцессой Эталиндой Марфонт-Стрежлавской, но получил свой род и право построить свою крепость.

– Ага, – усмехнулась Мэрисса. – Но сначала ему необходимо отобрать эту землю у врага. Отличный подарок. Главное, он ничего не стоил Стрежлавским.