Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Каменными кулаками разбивают черепа загнанных в тупики улиц людей, сбивают цветочные горшки, разбивают в щепки телеги, перебивают ноги хортам, которые мечутся на привязи…

– Эх, – не вытерпел Хадонк. – Разве они не знали, что слоггера легко уничтожить руллем разложения? Даже магом быть не обязательно!

– М-м, не забывай, маги ещё разобщены и не знают своей силы, – возразил Слюбор. – Откуда они возьмут какие-то рулли, если до появления Академии, в которой их изобретут ещё много сотен семилуний?

Я закрыла лицо руками:

– Кэр Лорт-и-Морт, только не говорите… не говорите, что мы снова выпустили это зло в мир?

– Хо-хо, девочка, я ждал, что именно ты первая догадаешься.

– Ну и ладно? В чём беда? – закричала Аделла. – Он-то ушёл в чужой мир, а не наш. Чего переживать? Пусть теперь угольный народ Мат-Вея переживает.

– Не будем забегать вперёд, – Лорт-и-Морт провёл рукой над умобразом. Рулль скрутился обратно в трубочку, убирая от нас видения крови и смерти.

3

Нарре Скиг бросил на стол второй рулль.

Группы оборванных людей шныряют по развалинам, испуганно озираясь. Тощая мать пытается накормить ребёнка горелым плодом, потерявшим всякий вид. Заталкивает уголёк в его ротик, ребёнок кричит, отталкивая слабыми ручками. Заросший бородой мужчина сидит на корточках и гложет кость хорта, найденную в золе.

В небе роятся драконы. Люди пугливо поглядывают на них, но не прекращают отчаянного поиска хоть какой-то еды.

– Дело не в том, что Триединый был злым, а не добрым, – пояснил Лорт-и-Морт. – А в том, что он достиг таких вершин слияния с магическими струнами, что нарушение их равенства в любую сторону от пустоты стало единственным способом его жизни. Он убивал, чтобы не быть самому убитым Вселенной.

– То есть Вселенная стала существовать не по своим законам, а по прихоти бывшего человека? – спросила я.

– Можно и так сказать.

– То есть Триединый мог бы поддерживать свою жизнь, творя не разрушение, но созидание?

– Хо-хо, – Лорт-и-Морт провёл рукой над умобразом. – Так он тоже делал.

Умобраз сменил вид.

Вместо разрухи на нашем столе возник великолепный город. Он превосходил великолепием не только Химмель, но вообще все великие города Голдивара современности вместе взятые.

– Ох, – выдохнула Аделла Лью.