Путешествие в Страну мудраков. По следам Гулливера

Его одежда превратилась в лохмотья, ноги были неестественно подогнуты. Я наклонился и перевернул его. Переломанные пальцы ладоней Бароуна словно закостенели, закрывая лицо. Убрав их, я увидел сплошное кровавое пятно.

Бароун застонал. Он был все еще жив, но добить его я уже не мог. Пустота и усталость сменили клокотавшую во мне минуту назад ярость. Я вдруг ощутил себя таким же мерзким еху, как и распростертый на земле мой враг..

Была ли это справедливым возмездием? Поступил ли я правильно? Конечно, он получил то, чего заслуживал, но почему мне так приятно было взглянуть в его окровавленное лицо? Почему его мучения доставили мне такое наслаждение? Ответ был только один – я сам один из еху.

Бароун опять затих. Не глядя в его сторону, я взобрался на свою понуро стоявшую лошадь. Однако мои злоключения не кончились. Не успела лошадь сделать и десяти шагов, как сзади из кустов раздались выстрелы. Я совсем упустил из виду лесничих. Видимо, они пешими отстали от своего хозяина и подоспели только сейчас. Эти выстрелы вывели меня из полузабытья: пришпорив коня, я поскакал в сторону бухты Коннорс.

Я нёсся не разбирая дороги, рискуя загнать коня. Уже остался позади лес. Дальше дорога шла по открытой местности. Мне нужно было до того, как за мной снарядят погоню добраться до видневшихся вдали скал. За ними уже была бухта, где ждал готовый к отплытию «Радостный».

Прошло не менее часа, прежде чем я достиг прибрежных скал. Еще четверть часа ушла на то, чтобы выбраться из них на берег бухты. Я уже видел вдали стоящий на якоре шлюп, как вдруг почувствовал неожиданно наваливающуюся на меня слабость.

Глава VIII. Контрабандисты

Очнулся я в темном помещении без окон. Сверху пробивались солнечные лучи, но они почти ничего не освещали.

– Смотри-ка Джек, он приходит в себя, – услышал я чей-то голос с ирландским акцентом. Я хотел повернуть голову, но жгучая боль пронзила шею.

– Где я? – то ли простонал, то ли прошептал я.

– Вы у друзей, сэр. У добрых друзей, – сказал голос.

Я почувствовал, что опять проваливаюсь в темноту.

Как мне рассказали после, я пробыл в бреду и беспамятстве целую неделю. Я только помню, что пришел в себя от яркого света. Сквозь щели в потолке над моей постелью в глаза били солнечные лучи. Чувствуя легкую тошноту и слабость, я с трудом приподнялся и сел на кровати. Если не считать узких полосок света, в комнате царил кромешный мрак.