Путешествие в Страну мудраков. По следам Гулливера

«Там в океане есть страна, где все устроено совсем по-другому, – думал я, вспоминая свои беседы с Гулливером.? Там нет лжи, предательства и зависти. Не слишком ли быстро я сдался и отказался от своих поисков? Даже если я погибну где-нибудь в море, это более достойно, чем влачить жалкое существование среди этих существ без чести и совести».

Так у меня созрел план, который мог созреть только в голове безумца. Я решил самостоятельно отправиться на поиски страны гуингномов. Было самоубийством выйти на моем суденышке в океан.

Я, в глубокой тайне, начал готовиться к отплытию. Денег у меня было достаточно, я съездил в бухту Коннорс и попросил рыбаков, на попечении которых находился «Радостный», подготовить его к переходу через Ла-Манш. Их удивило количество заказанных мною припасов, но они ничего не спросили. Мой шлюп сослужил им хорошую службу, я закрывал глаза на то, как они его используют, и они были рады услужить мне.

Не прошло и недели, как из Коннорса прибыл посыльный с известием, что мой шлюп готов к отплытию. Но я не мог уехать, не завершив дела с Бароуном.

Случай представился очень скоро.

Джимми уже жил дома у родителей. Я обычно каждое утро заезжал проведать его. Мальчик полностью оправился от ран, и только обезображенное лицо напоминало о том, что ему пришлось пережить.

В это утро у меня были дела в соседней деревне, и я смог попасть к Джонсам только после полудня.

– Мистер Грин, сказывают, что вы уезжаете от нас, – спросил Джим настороженно.

– Да Джим, я хочу покинуть Англию.

– А я думал, что вы мне поможете стать врачом. Я хочу быть таким, как вы.

– Ты обязательно станешь врачом. Я тебе обещаю.

Мы сидели на скамейке возле их дома. Джим не поднимая глаз, чертил что-то палочкой по пыльной земле.

– Почему они такие трусы? – вдруг поднял он голову и посмотрел на меня в упор.

Я всегда разговаривал с ним как с взрослым.

– Кто?

– Все. Отец.

– Они не трусы, Джим. И отец твой не трус. Просто он привык. Трудно избавиться от привычки. А когда человек должен каждый день думать о куске хлеба, он не умеет думать о чем-то еще, – ответил я.

– Я таким никогда не буду.

– Я знаю, Джим. Ты уже не такой.

– Мы утром с отцом ездили в поле. Там был Бароун.